Чтение онлайн

– О, наша талантливая актриса, – сказал какой-то мужчина, подходя к Ригрете. – Позволь угостить тебя вином.

Аяна увидела, как сверкнули зубки Ригреты в очаровательной улыбке, и она, мелькнув белыми нижними юбками, моментально проскользнула между гостями к столику с закусками.

Аяна взволнованно осматривалась. Свечи горели ярко, но пляшущие из-за приоткрытого окна тени мешали рассмотреть лица. Она лишь заметила, что дамы сидят в одной части комнаты на мягких диванах, тогда как мужчины стояли в другой стороне, что-то негромко обсуждая.

Ригрета бросила её у входа, и она не знала, куда идти и что делать. Она никого тут не знала.

– Аяна! И ты пришла. Добрый вечер.

Дулар. Ну, не то чтобы она знала его, но хотя бы видела не первый раз жизни.

– Кир Усто Дулар. Добрый вечер.

– Выпьешь вина или ачте? Вы показали замечательную пьесу.

Аяна как-то неожиданно вдруг поняла, что зря пришла. Любопытство привело её сюда, но она здесь была чужой.

– Я налью тебе ачте, – сказал Дулар.

– Спасибо, но я, наверное пойду, – пробормотала Аяна, делая шаг назад.

– Ты же только что пришла, – улыбнулся он. – Останься ненадолго.

Он выставил локоть, и она заученным лёгким жестом положила на него руку, так, как ещё Конда показывал ей. О чём говорить? Вежливость предписывает сделать комплимент. Но не ему же? Дом – безопасная тема. Точно.

– Этот дом очень красивый. Один из самых красивых, которые я видела.

Дулар подвёл её к одному из столиков и посмотрел на неё, подняв бровь.

– А ты видела много домов?

– Почти все от Димая до Арелла.

Дулар взял у катьонте небольшую чашку с ачте и передал её Аяне. Приличия предписывали слегка кивнуть и осторожно принять блюдце, на котором та стояла. Кир с улыбкой следил, как Аяна осторожно поднимает чашку и подносит к губам.

– Ты раньше была капойо в большом доме? – спросил он. – Что заставило тебя отправиться в путь? Ты, как Ригрета, будешь пытать удачи в театре крейта Алты?

– Нет. Я пока не думала об этом, кир Усто.

– Зови меня Дулар. Знаешь, я мог бы поговорить о тебе в театре. Думаю, ты могла бы выступать там, не дожидаясь бумаги об обучении. В тебе есть что-то благородное. Во всяком случае, сегодня ты исключительно естественно смотрелась в роли кирьи Белиссы.

– Спасибо.

Аяна чувствовала нарастающую неловкость. Что-то в беседе неуловимо наталкивало её на мысль, что Дулар слишком уж заинтересован. Она отпила ачте, который оказался очень вкусным, и вдохнула еле уловимый аромат цветочных лепестков от чашки. Вдруг она вспомнила запах от халата Тави. Её передёрнуло.

– Тебе не нравится ачте? – нахмурился Дулар, забирая у неё чашку и отпивая глоток. – Что-то не так?

Она растерянно смотрела на чашку, которую он тут же вернул ей. И что теперь делать?

Дулар ждал ответа, слегка наклонившись к ней. В его сундуках, видимо, хранили те же высушенные корки фруктов, отпугивающие насекомых, что Конда клал в свои вещи, и Аяна узнала запах этих коричневых корочек, исходящий от его одежды. Она вежливо и неловко улыбнулась.

– Всё в порядке. Кир... Дулар, я, пожалуй, всё же пойду. Спасибо за ачте.

Она поставила чашку на столик, вежливо присела, кивнув, повернулась и вышла.

– Ох, Анкэ, – сказала она, заходя в комнату. – Как-то всё странно там у них.

– Что странно? Ты всё увидела, что хотела?

– Нет. Там жарко и всё равно ничего не видно. Я не поняла, что они там делают.

– Они обсуждают свои семейные дела и те дела, которые ведут с гостями. Это не светский приём.

– Ригрета осталась там пить вино.

– Ложись-ка лучше спать.

– Я хотела с Чамэ собраться с девушками возле конюшни и спеть им чего-нибудь.

– А, ну это пожалуйста. Дело хорошее.

Анкэ легла в кровать и повернулась к стене.

– И что там наверху? – спросила негромко Чамэ.

– Ничего. Просто разговаривают. Как мы у зимнего очага вечерами.

Аяна сняла зелёное платье Белиссы и повесила его в изножье кровати, потом поцеловала Кимата и переоделась в свой удобный красный наряд.

– Скоро будем в Чирде, – сказала Чамэ. – Может, там пригласят выступать в большие дома.

– А там обычно не приглашают?

– Это крупный город.Там всегда есть кому выступать. Но обычно, конечно, приглашают. Мы же не только ставим пьесы. Мы и сплетни разносим. Ты заметила, как кирио наряжаются, чтобы нас встретить?

– Да. Я думала, так принято.

– Так и есть. Конечно, принято. Представь, мы приедем в следующий дом и там скажем, что тут, у семьи Усто, нас встретили сухой коркой хлеба ободранные грязные кирио. Это большой урон репутации семьи. Поэтому киры нацепляют все свои драгоценности и сияют, как залив под обеими лунами. Чтобы об их мужьях нельзя было сказать дурного.

– Почему так важна эта репутация, Чамэ? Неужели её так легко...

– Запятнать. Это называется запятнать. Осквернить своё доброе имя. Понимаешь, сложно сказать о человеке, не зная его, надёжный он или не очень. Люди хотят понимать, с кем предстоит вести дела. Можно ли доверить ему корабли, товар или свою дочь? Как узнать? У нас говорят, хочешь знать о человеке больше, чем он знает о себе сам – спроси его соседей. А ещё лучше - камьеров, если есть возможность. Это и есть репутация. То, что знают о тебе. Человек, конечно, может совершать ошибки в жизни, но его способность много лет подряд следовать установленным обычаям говорит о его надёжности и благоразумии. Репутация рода строится годами, но одно необдуманное действие может её разрушить. Например, надёжен ли человек, который не смог себя сдержать и покусился на честь кирьи... или любой другой девушки? Может, в следующий раз он так же не сдержится в каком-то ином вопросе. Кто знает.

– Поэтому Каладоне предлагает деньги Элетте. Чтобы она молчала.

Аяна вспомнила сына кира Шедари. Те шесть серебряных вряд ли поправят его репутацию...

– Да. Он платит за свою ошибку либо репутацией, либо деньгами. И первое – гораздо хуже. Рано или поздно всё доходит и до Телара, и до Койта, и до Харадала, и до Падена.

– Койт и Паден? Это же... материки сверху и снизу от Ордалла.

– Сверху и снизу? Ты говоришь про карту?

– Да. На карте они сверху и снизу... На юге и на севере.

– Где ты видела карту? Карты очень дорогие.

– На одном корабле.

– Понятно. В общем, если слухи доходят туда, считай, всё плохо. Кирио трясутся над репутацией, как родители кирьи – над непорочностью дочери. К слову, тут тоже репутация важна. Отсюда и эти пьесы, про то, как родители подстраивают свидания наедине.

– У вас тут всё очень сложно.

– У нас – это в Теларе. Я из Телара. Хоть я и живу тут уже семнадцать лет, но всё равно считаю Телар своей родиной.

– Точно. Я забыла. Прости.