Чтение онлайн

На следующий день, в четыре склянки на утренней вахте, в прекрасную погоду, когда так любимый Джеком западный бриз понимал рябь в гавани, канонир "Сюрприза", в ответ на кивок Сомерса, выстрелил из переднего орудия левого борта. Все те, кто стояли наготове, ожидая этого сигнала, немедленно отдали швартовы, взмыли на мачты и, пристально наблюдая за "Сюрпризом", повторяли его маневры с таким поразительным успехом, что вся эскадра из четырех шлюпов и одного фрегата уверенно пересекла гавань, следуя в идеально прямой колонне с равными интервалами между судами, и, под одобрительные возгласы и аплодисменты толпы, вышла в открытое море, где, снова следуя примеру "Сюрприза", флотилия направилась на юго-юго-запад, чтобы сгладить влияние умеренно сильного волнения и начинающегося прилива.

Согласно местному обычаю, на шлюпах было два капитана, первый и второй, и Джек по очереди приглашал их на шканцы в течение каждой дневной вахты, – или, если быть более точным, с четырех склянок утренней и до конца первой собачьей вахты, – чтобы показать им, как это делается в Королевском военно-морском флоте. Трое или четверо из них довольно бегло говорили по-английски, особенно юный Хосе Фернандес, племянник Карреры, прирожденный моряк, если таковые вообще бывают; но даже при этом знавшие только испанский офицеры были ужасным бременем для доктора Мэтьюрина, который, хотя и знал по-английски несколько морских терминов, таких как "правый борт" и "левый борт", понятия не имел, как сказать "трави таль-лопарь" на испанском или любом другом языке.

– Как жаль, что Джейкоб не с нами, – сказал Джек однажды, когда они были у Талькахуано.

– Вы ведь сами согласились оставить его Вальпараисо, на случай, если нужно будет передать некое сообщение, – отозвался Стивен.

– Вы совершенно правы, прошу прощения, брат мой. Мне просто захотелось пожаловаться. Это недостойно, признаю.

– Любезный капитан, давайте лучше выпьем с вами вина.

В юности Джек Обри служил под командованием двух строгих капитанов, удивительно жестких даже для тех суровых дней, и после его собственных занятий и учений бедные молодые люди становились бледными, изможденными и чуть ли не падали с ног. Но через несколько дней, хорошенько выспавшись и отъевшись, они снова набирались сил. Мичманы и младшие офицеры "Сюрприза" тоже гоняли их по мачтам с одной головокружительной высоты на другую. И хотя они уже прошли довольно серьезную военно-морскую подготовку, доктору Мэтьюрину приходилось лечить немало покрытых волдырями рук и обожженных тросами бедер. Однако во всем этом не было ничего похожего на суровую муштру, столь обычную на военном флоте, и если жизнерадостность и добродушие вообще могли сочетаться с постановкой фор-марселя при очень свежем ветре, эти дни в целом проходили в веселой и доброжелательной атмосфере. Сам Джек бывал не слишком любезен лишь в тех случаях, когда молодые чилийцы демонстрировали действительно глубокое невежество в навигации, в определении курса и местоположения корабля с помощью принципов геометрии и морской астрономии. Здесь ему очень помогали Дэниел и Хэнсон, и хотя постигать наблюдение Луны было гораздо сложнее, чем вязать шкотовые узлы, большинство молодых людей были убеждены в важности этой науки, а некоторые даже научились определять высоту солнца в полдень. Их приглашали, обычно по двое, пообедать в каюте или кают-компании; и хотя языковой барьер иногда вызывал определенные трудности, великолепные аппетиты компенсировали этот недостаток.

– Все же эти молодые люди – очень приятная компания, – сказал Джек Обри, когда они со Стивеном прогуливались по берегу у устья реки Льико. – и многие из них по-настоящему чувствуют ветер и море. Человек шесть из них точно станут настоящими моряками. Боже, какой глоток свежего воздуха, после всех этих скользких, ненадежных политиков.

– Не могу с вами не согласиться. Но скажите мне, Джек, что они делают с этим несчастным "Сюрпризом", что он весь скособочился посреди океана?

– Ну, раз уж здесь так тихо и мы так уютно можем стоять на якоре до начала прилива, Хардинг решил показать остальным, – кроме тех, кто греб в нашей шлюпке, – как очищать дно корабля в море. Видите ли, они наклонили корпус в одну сторону так сильно, как только смогли, и соскребают водоросли с днища там, до куда можно дотянуться...

Он продолжал объяснять, но вскоре заметил, что Стивен пристально смотрит на птицу, которая была уже довольно далеко.

– Прошу прощения, Джек, – сказал он. – но я почти уверен, что это был бекас. Видите?

– Конечно, нет. А если бы и видел, то ни за что не поверил бы. Помилуйте, бекас в Чили. Я скорее поверил бы в бобра на Лондонской фондовой бирже.

– И все же этот милый молодой человек, Хосе, чей дядя – отличный стрелок, сказал мне, что бекас – becasina, Gallinago gallinago, – такая же птица, как и у нас, и он одним из первых перелетных птиц здесь гнездится. Господи, я только что проклинал этот день и топал ногами от злости, потому что мы совершали это плавание, как и многие другие до него, в тот злосчастный промежуток, когда зимние перелетные птицы улетели, а весенние еще не прибыли. А теперь я полон надежд.

Возможно, он и был полон надежд, но много дней или даже недель спустя он сидел на серой гальке одного из бесчисленных, холодных, серых островов Чонос, угрюмо разглядывая в подзорную трубу не какую-то удивительную перелетную птицу, а обычного местного обитателя, черного кулика-сороку с белыми лапками, бродившего по воде в поисках пропитания. Чуть дальше виднелся еще один кулик, самка тусклой окраски, и ни одна из птиц не проявляла ни малейшего интереса к другой: было ясно, что у них сейчас не сезон размножения, что бы там ни думал тот бекас. Не то было время года, чтобы ожидать приятных сюрпризов, хотя сегодня было тридцатое число месяца, и завтрашний день должен был так или иначе решить судьбу Джека, причем любой исход не стал бы очевидно счастливым.

Вдалеке за самкой кулика показался бриг, огибающий одно из бесчисленных скалистых возвышений, которые капитан Обри и его ученики с бесконечной тщательностью обследовали в то утро. Сейчас они изучали другую скалу, немного южнее, вне поля зрения Стивена, но в пределах видимости брига, который теперь увеличивал свою и так значительную скорость, поднимая все больше парусов. Стивену этот зеленый бриг был знаком: его использовал в качестве прогулочной яхты один из друзей Джейкоба, богатый и дружелюбный чилийский торговец драгоценностями, живший в Вальпараисо.

Он навел на судно подзорную трубу и действительно увидел Джейкоба, который смотрел на него через свою трубу и подавал какие-то знаки. И чему он там радуется? Что бы ни пытался сообщить Джейкоб, он очень скоро пропал из виду, когда бриг обогнул еще один огромный, обветренный морем утес, направляясь к "Сюрпризу", а внимание Стивена привлекло величественное зрелище – два черношейных лебедя, летевших на юг так низко над водой, что он услышал ритмичное хлопанье их крыльев.

– Не могу же я здесь сидеть и пялиться на этих унылых куликов, – сказал Мэтьюрин вслух. – Но что еще остается?

Ничего другого и не оставалось, и он наблюдал, как с севера на юг пролетели три поморника и эта отвратительная пожирательница падали, каранча. Висевшие у Стивена на шее и завернутые в два мешочка из вощеного шелка маленькие и очень красивые часы с репетиром, пробив две четверти часа, пробили бы и третью, если бы он не заметил ялик с фрегата, быстро идущий навстречу ветру. Он вскочил, замахал руками и закричал, распугав куликов и опасаясь, как бы ему опять не остаться на необитаемом острове.

Он поднялся на борт корабля с обычным изяществом, и его приветствовал доктор Джейкоб, на чьем лице его опытный глаз мог прочесть, что "МЫ ПОЛУЧИЛИ ЗАШИФРОВАННЫЙ ПРИКАЗ". Джейкоб отвел Стивена вниз, в одну из самых укромных частей корабля, и вполголоса сказал:

– Хайме принес это сразу после того, как прибыл правительственный курьер из Сантьяго.

Хотя Джейкоб пока не расшифровал сообщение полностью, в нем была одна важная часть, которую, по его мнению, – возможно, и ошибочному, – следовало немедленно передать заинтересованному лицу. По тому, как он дернул головой и посмотрел вверх, Стивен понял, что он говорит о Джеке, и это стало еще более очевидным, когда Джейкоб рассказал о той радости, которую испытал, когда бриг обогнал тяжелый военный шлюп, который вышел из Вальпараисо, прежде чем он смог найти владельца брига.

– У вас есть оригинал и текст расшифровки? – спросил Стивен.

– Да, оригинал, но расшифровал я пока немного. Давайте я покажу, насколько продвинулся, прежде чем поспешить к вам.

Стивен поднес его черновик к орудийному порту и сказал:

– Конечно, вы были совершенно правы, дорогой Амос. Мы сейчас же должны ему сообщить.

– Нет. Вы – его самый близкий друг. Вот моя копия ключа "Д2", есть несколько сложных комбинаций, с которыми я не стал возиться, но суть ясна, и мы можем разобраться с ними позже.