Чтение онлайн

Стивен поднес кувшин к его губам, и он стал пить, как измученная жаждой лошадь. Они посмотрели на него с некоторым неодобрением, и оба пощупали его пульс.

– Вряд ли это разумно, – произнес Джейкоб вполголоса. – Но ведь он всегда был человеком крепкого здоровья, – Гораздо громче он сказал: – Поздравляю с победой, сэр, я очень рад.

– Благослови вас Господь, любезный, – сказал Стивен, осторожно пожимая ему руку. – Это был настоящий подвиг. Но скажите, Джек, вам очень больно?

– Нет, пока я лежу на спине. Спать мне это не мешало... Боже, как хорошо я выспался! Сейчас я уже чувствую боль в плече, а повязка на ноге довольно тугая. Но, храни нас Боже, после такого удара это совсем не удивительно. Скажите, а мне можно поесть? Хоть какой-нибудь каши, если угодно, но хоть что-нибудь перекусить и придти в себя: мне нужно написать очень важное письмо.

– Поесть? – машинально воскликнули они, но потом Стивен, который много лет был знаком с железным телосложением Джека, сказал: – Каша вам не подойдет. Яйцо, взбитое с молоком, восстановит ваши силы гораздо лучше.

– Господи, хорошо пошло, – сказал Джек несколько минут спустя. – Киллик, позови мистера Хардинга.

– А он, это, на борту приза, сэр, – сказал довольный Киллик. – Но мы им крикнем.

– Ну, давайте, да поскорее. Стивен, помогите мне подняться. Я не могу диктовать официальную реляцию, лежа, как бревно. Я вижу, что вы меня уже умыли. Благодарю вас. Киллик, позвать мистера Адамса, – И когда вошел его секретарь, Джек добавил: – Мистер Адамс, доброго вам утра. Я собираюсь написать официальное письмо, так что давайте нам отличную бумагу, самые лучшие перья и подходящие черные чернила. Мистер Хардинг, вот и вы.

– Я откланяюсь, – сказал Джейкоб. – Еще раз примите мои искренние поздравления, сэр.

– Большое вам спасибо. Стивен, прошу, не вставайте. Мистер Хардинг, добрейшего вам утра. Как "Эсмеральда" на плаву?

– Как лебедь, сэр. Очень легко идет.

– А повреждения?

– Верхняя часть левого борта довольно сильна повреждена, половина бизань-мачты отстрелена как раз под марсом, и мне пришлось спустить три орудия в трюм. И, боюсь, носовая часть крюйт-камеры разбита в щепки. Но течи нет, ниже ватерлинии не было попаданий, и с зарифленными нижними парусами и марселями она идет очень хорошо.

– Очень рад это слышать. Теперь мне нужно составить официальную реляцию, поэтому, пожалуйста, дайте мне список потерь с обеих сторон и обычные подробности. Мы же сможем ее доставить в Вальпараисо?

– Господи, да, а если ее немного подлатать, так и в Англию. Но я боюсь, что их потери из-за этого прокл... из-за того ужасного взрыва были очень тяжелыми. Но офицеры у них вполне достойные; почти все были ранены и очень благодарны доктору Джейкобу за помощь. И команда у них тоже держится молодцами: их боцман и помощник плотника – самого плотника убили, – сделали все, что могли, чтобы бизань продержалась, пока фрегат нельзя будет поставить рядом с плавучим краном. Потери у нас были относительно небольшие, но нескольких отличных моряков нам будет очень не хватать. Я подумал, что вам это понадобится, сэр, поэтому набросал точный список потерь с нашей стороны и приблизительные цифры у противника, хотя и указал имя их капитана.

– Огромное вам спасибо, мистер Хардинг. Я отправлю свое письмо как можно скорее в Панаму с пакетботом и оттуда прямиком в Лондон. Вы хотите, чтобы я кого-нибудь отметил особо?

– Что ж, сэр, Линклэттер, помощник плотника, который ценой собственной руки пришвартовал нас к носу вражеского корабля; и, конечно, мистер Хэнсон, который стоял над вами, когда в вас выстрелили из пистолета у главного люка, и нанес несколько метких ударов, но, полагаю, вы это помните.

– Да, помню, хотя я в тот момент плохо соображал. И разумеется, я помню Линклэттера. Спасибо, мистер Хардинг. Кстати, а где "Рингл"?

– У нас за кормой по левому борту, примерно в полукилометре.

– А пакетбот?

– Приблизительно еще в полукилометре за шхуной.

– Лучшего и желать нельзя, – Когда Хардинг ушел, он продолжил: – Стивен, я бы не хотел терять ни минуты на то, чтобы переписать это письмо начисто, поэтому я буду диктовать его медленно, обдумывая каждое слово; и если вы услышите что-нибудь невнятное, или грамматически неправильное, или просто полную чепуху, пожалуйста, поднимите руку, и мы сразу исправим текст, пока Адамс не успел его записать.

– Брат мой, – сказал Стивен после минутного колебания. – вы же, конечно, подумали об особых трудностях, связанных с этим письмом?

– О, вы же знаете, мне не впервой писать донесения: Боже мой, с моими-то ангелами-хранителями, парящими надо мной, как стая грачей, мне посчастливилось написать по меньшей мере дюжину реляций, и некоторые из них были даже напечатаны в "Военно-морском вестнике". Это, конечно, непросто, и есть определенные формы и обороты, которые надо знать. Обычно я начинаю со стандартного и вполне уместного обращения: "Сэр (или "Милорд", в зависимости от обстоятельств), с величайшим удовлетворением имею честь сообщить вам, к сведению членов совета Адмиралтейства, что..." и так далее, всегда заботясь о том, чтобы указать точное местоположение, широту и долготу.

Наступила пауза, и Стивен сказал:

– Любезный, вы забываете, что для совета лордов Адмиралтейства это ведь не совсем обычный вопрос. Вы, командуя "Сюрпризом", когда-то принадлежавшим Королевскому военно-морскому флоту, привели его сюда для гидрографических исследований с дополнительным, но, думаю, прямо не высказанным, условием, что вы должны помочь независимым и республикански настроенным чилийцам сформировать военно-морской флот. Это правда, что Линдсея назначила какая-то из многочисленных хунт, но после его смерти, я думаю, можно предположить, что вы командуете теми военно-морскими силами, которые у них есть; и, несомненно, ваше письмо должно быть адресовано правителям этой страны: дону Бернардо О'Хиггинсу, верховному лидеру, или его преемнику. В конце концов, как я понимаю, вы намерены привести "Эсмеральду" обратно в Вальпараисо, а обладание этим весьма сильным военным кораблем вместе с теми судами, что уже есть у чилийцев, наверняка гарантирует независимость их страны. Все зависело от превосходства на море, и теперь вы его добились, – С бесконечным беспокойством он наблюдал, как Джек стареет прямо у него на глазах: не то чтобы он побледнел, – бледнее быть уже было нельзя, – но все живое выражение радости исчезло с его лица, и теперь это был тот Джек Обри, которому было семьдесят или даже больше. – Не расстраивайтесь, брат мой, – продолжал Стивен. – Суть дела не изменилась: изменилась лишь внешняя его сторона. Все это полностью соответствовало намерениям Министерства, но они пока не могут быть выражены публично, а тем более в письменной форме. Поверьте мне, Джек, Адмиралтейство будет так же довольно этой победой, как если бы ее одержали над официальным врагом; и я не сомневаюсь, что они с таким же вниманием отнесутся к вашим представлениям, в то время как я совершенно уверен, что верховный лидер, услышав о более чем благополучном исходе, подтвердит со всей возможной уверенностью, что вы не нарушали приказов, отданных местными властями в этой чрезвычайной ситуации, когда Перу активно готовилось к вторжению в страну. Дорогой мой Джек, я в этих делах разбираюсь. Позвольте мне составить личное письмо сэру Джозефу, отправить его с нашими собратьями на пакетботе, а затем я напишу отчет на испанском языке, в котором сообщу о победе Чили, которая подтверждает независимость страны, Сан-Мартину и О'Хиггинсу, поблагодарю их и их коллег за ценные указания и неизменную поддержку. Вы его подпишете, и мы его отправим в Вальпараисо, чтобы они получили его до нашего прихода.

Джек улыбнулся, и хотя в улыбке не было ни наигранности, ни принуждения, она выдавала безмерную усталость, а потом сказал:

– Я действительно прошу прощения, Стивен. Я был не в себе и забыл о своем настоящем статусе. Я был бы вам очень признателен, если бы вы написали оба этих послания. И в письме для сэра Джозефа, если сочтете нужным, упомяните, пожалуйста, о Горацио: в конце концов, это он отшвартовал "Эсмеральду" и вывел ее из гавани под очень сильным огнем.

– Обязательно. И мое письмо в Вальпараисо отправится на "Рингле" со всей его удивительной скоростью, потому что, если я не ошибаюсь, мы и наш приз должны продолжать следовать так же неспешно. Но, любезный Джек, вы потеряли ужасно много крови; вы, к сожалению, слишком сильно взволнованы, – гораздо сильнее, чем того требует ситуация; и, по моему глубокому убеждению, вам следует съесть как можно больше куриного супа, а затем выпить то лекарство, которое я приготовлю, пока варится птица.

* * *

Все это время "Сюрприз" был наполнен бесчисленными звуками, которые обычно слышатся на корабле, когда его доводят до состояния высочайшего совершенства после того, как он был сильно потрепан, и непрерывный стук молотков конопатчиков по всему борту фрегата был самым очевидным из всего многообразия, особенно удивительного потому, что добрая половина команды корабля находилась на борту искалеченного приза, который сильно пострадал не только в морском сражении, но и от тридцатишестифунтовых орудий крепости. Стивену потребовалось некоторое время, чтобы найти Киллика, который курил, удобно устроившись на стульчаке; но когда, уже почти потеряв терпение, Стивен наконец организовал приготовление бульона, они с Джейкобом принялись за составление и зашифровку необычайно сложного письма сэру Джозефу.

В самый критический момент стук в дверь едва не нарушил их напряженную сосредоточенность.

– Прошу прощения, сэр, – робко произнес Киллик, хотя с ним была Мэгги Тайлер. – Полл говорит, что бульон, это, готов, в общем.

– Очень хорошо, – сказал Стивен, бросив на него полный ярости взгляд. – Мэгги, как только он достаточно остынет, покорми капитана с ложки, пока он больше не сможет есть. Заставлять не надо, слышишь? Но чтобы наелся, как следует.

– Да, сэр, – ответила Мэгги, от страха понизив голос до шепота.