Чтение онлайн

– Стрелять по готовности, – скомандовал Джек по-прежнему вполголоса, а уже громче добавил: – Эй, там, беглый огонь, – Сейчас было не время для бортовых залпов, равно как и для учебных стрельб по мишеням, когда орудия стреляли в строгой последовательности, с носа на корму. – Я не хочу нагружать корпус корабля без надобности, – сказал он уже громко чилийцам, стоявшим позади него. Еще больше повысив голос, он обратился к стоявшему рядом мичману: – Мистер Уэллс, прекратить огонь, передайте офицерам, командующим орудиями, что я собираюсь отойти на сотню метров или около того, – К этому времени форт уже отвечал ружейным огнем, и над головой посвистывали шальные пули.

– Мистер Дэниел, – позвал он. – передвиньте корабль, пожалуйста, немного, пока мы не увидим надвратную башню и мол, – Затем, обращаясь к орудийным расчетам, он скомандовал: – Стрелять по готовности.

Теперь вдоль борта блеснули сразу три яркие вспышки, – жадные языки пламени, осветившие стену крепости, – и стало ясно, что обстрел возымел свое действие: два окна превратились в одно, повсюду виднелась обвалившаяся кладка, в одном помещении начался пожар, и по всей внешней стене виднелись следы попаданий. Освещенные окна начали уплывать за корму, а пушки по-прежнему вели интенсивную стрельбу, но не успели огни крепости продвинуться дальше бизань-мачты "Сюрприза", как сильный взрыв сотряс заднюю часть крепости, за ним последовала ружейная стрельба, а затем еще три взрыва, еще более громких.

Показалась надвратная башня, ее уже было хорошо видно, и теперь "Сюрприз", слегка отклонившись влево, мог открыть перекрестный огонь по разрушенному центру крепости. Это и было сделано, в то время как на противоположной стороне усиливались взрывы мин и стрельба из ружей, пока весь этот шум, отзывавшийся эхом в горах за городом, не стал совершенно оглушительным.

– Можно подумать, что это серьезная артиллерийская дуэль двух армий, – заметил полковник Вальдес.

– Мистер Уэллс, – крикнул Джек. – бегите и напомните им, чтобы не били по этой чертовой надвратной башне.

Ружейный огонь из форта начал ослабевать, а взрывы мин слышались все чаще.

– Непостижимо, как они могли дотащить туда столько пороха, – сказал Стивен.

– С минуты на минуту, – сказал Джек. – Мистер Дэниел, подведите нас к молу, как раз рядом с этими двумя шхунами, и будьте наготове, чтобы пришвартовать фрегат. Мистер Сомерс, слышите, пусть оружейник и его помощники раздают сабли, пистолеты, абордажные топоры...

Его последние слова потонули в реве, пронесшемся по палубе. Двери надвратной башни распахнулись, и плотная толпа солдат выбежала наружу, топча друг друга, и бросилась по молу.

– Заряжайте картечью, – скомандовал Джек, и они сделали с полдюжины выстрелов, прежде чем фрегат коснулся отбойной стенки мола.

– Вахта правого борта, швартуйтесь на носу и на корме. Вахта левого борта, вперед.

К этому времени солдаты, находившиеся за фортом, увидели бегущий гарнизон на моле и присоединились к преследователям. Матросы бросали свои тяжелые ломы и кувалды и с поразительной скоростью догоняли их.

– Право, – задыхаясь, произнес Стивен на бегу. – очень странно видеть, как усердие преследователей превосходит рвение жертв.

Странно или нет, но так оно и было: не успели беглецы добраться до следующего форта, как тем, кто не был убит, пришлось снова бежать, а их догоняли и сбивали с ног. И так продолжалось, форт за фортом, пока жалкие остатки гарнизона не сбежали в город, оставив весь порт и все его военно-морские запасы в распоряжении победителей.

Победители не стали терять ни минуты. Некоторые из чилийских солдат хорошо знали порт, поскольку когда-то там работали, и они показали своим союзникам совершенно необыкновенные сокровища: канаты, парусину, блоки, пушки и огнестрельное оружие, древесину, порох, боеприпасы, сундуки с лекарствами и, что порадовало их больше всего, казну. Конечно, в казначействе были усиленные двери, но моряки, сбегав за кое-какими тяжелыми инструментами, быстро сломили их сопротивление или вообще обрушили колонны, которые их поддерживали.

Внутри находились четыре больших сундука с серебром и небольшой сундучок с золотом; как ни странно, они были закрыты только на защелки, и, увидев их содержимое, солдат, который прибыл на "Сюрпризе", сказал, что все они рисковали своими жизнями, чтобы заполучить это богатство, и что, по его мнению, его следует сразу разделить поровну: сейчас же, всем поровну и не сходя с места. Его мнение поддержали несколько человек, находившихся там, но О'Хиггинс сказал: "К дьяволу твое мнение", и выстрелил в него, убив наповал.

В фортах, на всем протяжении мола и в меньших укреплениях уже лежало столько убитых, что это не произвело большого впечатления, но порядок был восстановлен, и капитан Обри предложил верховному лидеру, что правильным и естественным местом для всего этого был Вальпараисо. Сундуки стоило погрузить на "Сюрприз", в то время как огромное количество морских припасов, находившихся возле складов и кладовых, можно было доставить в двух больших шхунах, что стояли рядом с фрегатом, возле мола.

Как только сундуки с деньгами были перевезены через двор крепости на катках, сделанных из запасных стеньг, и подняты на борт с помощью хитроумных кранов, быстро сооруженных моряками, общий энтузиазм начал ослабевать. Люди (особенно солдаты) с отвращением смотрели на массивные канаты и проявляли желание скрыться куда подальше. Однако Стивен попросил Джека сбить крышку с бочки с чилийским агуардиенте и призвал всех на обоих необходимых языках построиться в шеренги и подходить по очереди. Так они и сделали, и каждый, проходивший мимо Джейкоба, получал по чашке из бочонка, а затем, подойдя к Стивену, весьма солидную дозу первоклассных листьев коки с обычными добавками.

За удивительно короткий промежуток времени (в той степени, в какой время в обычном понимании этого слова еще существовало в текущих обстоятельствах, учитывая недавние, очень бурные события) общая атмосфера полностью изменилась: вернулись силы, а вместе с ними и хорошее настроение. Устрашающие груды запасов уменьшились, поредели, а затем полностью исчезли в трюмах шхун, по-дружески зафрахтованных с помощью сундучка с золотом, и равнодушная луна освещала лишь голую булыжную мостовую.

– Кузен, – сказал полковник Вальдес, обнимая Стивена, когда они стояли одни на огромном крепостном дворе. – это была славная, просто великолепная победа.

"Моя дорогая Кристина, если позволите столь вольное выражение", писал Стивен Мэтьюрин, "не так давно мы одержали славную победу в Вальдивии, когда капитан Обри и его моряки вместе с генералом О'Хиггинсом и его солдатами разрушили главную крепость, выбили роялистов из Вальдивии, захватили огромное количество военно-морских припасов, а также казну, и с триумфом вернулись в Вальпараисо, где их встретили ликующие возгласы толпы, фейерверки и музыка, целых три боя быков и, конечно же, танцы. Никто из наших людей не был убит, а немногочисленные раненые хорошо поправляются, и все члены команды пребывают в прекрасном настроении, чему в немалой степени способствует их предстоящее обогащение, когда будут распределены призовые деньги от захваченных сокровищ. Я тоже был в восторге, ведь счастье так заразительно, и отпраздновал это событие, купив изумруд. Как вы, наверное, знаете, мой бесценный друг и коллега Амос Джейкоб происходит из семьи торговцев драгоценными камнями; он в них отлично разбирается, и, как у многих представителей его профессии, у него есть знакомые или связи в Голконде и других местах, где находят драгоценные камни, включая Мусо в Андах, не очень далеко отсюда, – городе, так славящемся своими изумрудами. Поэтому я попросил его приобрести для меня один из них, и вот он".

Он повертел продолговатый камень в руке: великолепный, насыщенного зеленого цвета, невероятно красивый благодаря своей идеальной поверхности. "Я заверну его в вату, используемую ювелирами, вложу в пакет для сэра Джозефа, который мы отправим сегодня вечером, и попрошу вас принять его как маленький знак моего уважения и небольшую благодарность за Ardea goliath".

Тут он прервался, покачал головой и прошелся взад-вперед по комнате, поглядывая на часы. Прохаживаясь, он думал о том, что опаздывать было совсем не похоже на Джека Обри, и хотя индеец-бегун не собирался отправляться в путь до рассвета, ему было тревожно.