Чтение онлайн

– Я бы предпочел, чтобы вы вообще не участвовали в этом обеде, – сказал Стивен. – По крайней мере, не налегайте на вино, хорошо?

– Если вы заметите, что я собираюсь хоть полстакана лишнего хлебнуть, пните меня под столом.

Это не должно было вызвать затруднений, поскольку неизменной практикой на этих часто повторяющихся церемониях было усаживать доктора Мэтьюрина между капитаном Обри и самым важным гостем, чтобы совершенное незнание Джеком любых иностранных языков (кроме очень плохого французского) не мешало бы ходу трапезы.

– Я слышу звуки труб, – сказал Джек. И действительно, во время всех этих великолепных развлечений, хотя он ехал в карете, его сопровождали звуки барабанов и труб, которые до сих пор вызывали повсюду изрядный энтузиазм.

Гостей очень вежливо встретили в большом зале, и Джека усадили по правую руку от президента хунты Мигеля Карреры, а Стивен, который был меньше ростом и сидел на несколько более низком стуле, помещался между ними, чтобы переводить. Джек так и не приспособился к длиннейшим приемам пищи, характерным для испанцев, и аппетит у него пропал еще до того, как он почувствовал запах супа, но Стивен (который с детства привык к таким трапезам) восхищался его невозмутимостью, пока множество блюд медленно тянулись друг за другом. Время от времени он что-то говорил с помощью Стивена, обычно отвечая на вопросы о военных кораблях и о качествах молодых людей, собирающихся стать морскими офицерами, называя их превосходными и особенно нажимая на слово "excellentissimo" [65] . Стивен искренне восхищался его выдержкой и неизменной улыбкой, но с огорчением услышал, как после превосходного десерта с клубникой Джек тихонько пробормотал, что хочет передать президенту, что капитан Обри просит его об одолжении поговорить с ним, как только пир закончится.

– Разумеется, – ответил Каррера. – Сочту за честь. И, пожалуйста, передайте капитану, что я получил очень хорошие новости из Сантьяго: верховный лидер сообщил мне, что выделение поместья было единогласно утверждено. Передайте ему мои поздравления.

Стивен так и сделал, а Джек улыбнулся, поклонился и сказал, что искренне надеется передать верховному лидеру всю подобающую благодарность за этот подарок. Едва были произнесены эти слова, как капеллан епископа, а за ним и все остальные присутствующие поднялись, чтобы произнести молитву.

Подождав вместе со всеми, пока епископ и его приближенные уйдут, и поклонившись на прощание пожилому джентльмену, Каррера провел Джека и Стивена в восьмиугольную комнату с куполообразным потолком, где рядом с мавританскими диванами их ждали вполне христианский кофе и графин бренди.

– Я был так рад сообщить о пожалованном вам огромном поместье, – сказал Каррера, когда они сели. – Правда, это довольно удаленное место, и прежний владелец, роялист, совсем забросил его, но, поскольку река там совсем рядом, открываются прекрасные возможности для орошения. Кроме того, шесть тысяч акров – действительно солидная площадь.

Слушая бесстрастный перевод Стивена, Джек смотрел в землю. Это было довольно грубо, удивительно грубо для испанца. Этот человек явно был встревожен, что было легко объяснимо, поскольку земля, о которой шла речь, лежала в засушливой местности к югу от реки Био-Био, населенной, если так вообще можно было выразиться, индейцами-арауканами, самыми грозными и воинственными из всех племен, в то время как большая часть участка, о котором шла речь, была густо покрыта чилийской сосной, еще называемой араукарией.

– Полностью с вами согласен, – сказал Джек. – и, как я уже сказал, я уверен, что вы передадите все надлежащие выражения моей благодарности верховному лидеру. Но в настоящее время меня больше всего заботят мои люди. Как вам известно, им не заплатили. Значительная казна, захваченная в Вальдивии, так и не была распределена. А представители здешнего призового суда говорят, что в этом году никакого решения о стоимости "Эсмеральды" не будет принято. Нет, позвольте мне, пожалуйста, закончить, – сказал он, поднимая руку, и его холодная ярость, очевидно, произвела на Карреру столь же сильное впечатление, как и на Стивена. – С тех пор как я приехал в эту страну, – продолжал Джек. – меня направляли из министерства в секретариат, от высокопоставленных людей к влиятельным друзьям и обратно, а у моих матросов, несмотря на нашу победу, не было и шести пенсов в кармане на кружку пива. И я хочу вам сказать, сэр, что так не пойдет. Вы, человек с большим авторитетом в республике, отправляетесь в Сантьяго. Я хочу, чтобы вы сказали мистеру О'Хиггинсу и другим вашим коллегам, что так дело не пойдет. Я должен получить деньги, и моих офицеров и матросов может удовлетворить только очень солидная сумма. Они должны получить то, что заработали потом и кровью, и они должны получить это к концу месяца. Вы понимаете меня, сэр?

– Я вас понимаю, сэр, – ответил Каррера. – и позвольте мне сказать, что я очень сожалею о нынешнем положении дел. Завтра рано утром я отправлюсь в Сантьяго и там изложу этот вопрос тем, кто принимает решения. Но прежде чем я уеду, я окажу себе честь и отправлю письмо на ваш выдающийся и заслуженный корабль.

– Вы очень любезны, сэр, – сказал Джек и поднялся, опираясь на трость, – и мне остается только сердечно поблагодарить вас за это поистине великолепное угощение, – мне особенно понравился "рождественский пудинг", – добавил он с выражением ярости на лице. – и за ваше понимание. Наконец, позвольте мне попросить вас передать вашим коллегам, что конец этого месяца – мой счастливый или несчастливый день, и каким он будет, зависит от них, – С этими словами он протянул ему руку и попрощался.

– Клянусь Богом, вы сделали это в великолепном стиле, брат мой, – сказал Стивен, когда они сели в карету.

– Этот человек мне понравился, хоть он и политик, – ответил Джек. – И, кажется, он любит флот. На "Гладиаторе" служит его племянник, который прекрасно говорит по-английски и уже считает себя, – по крайней мере, наполовину, – моряком; и он не так уж далек от истины.

Письмо было доставлено той половине Джека, которая рано вставала, и оно прибыло на борт "Сюрприза" еще до того, как Джек выпил противную утреннюю микстуру, которую Киллик принес с завидной пунктуальностью ровно в четыре склянки и которую пришлось проглотить, прежде чем он смог вскрыть конверт.

– Пойди посмотри, нет ли поблизости доктора, – сказал Джек. – и если да, попроси его заглянуть, когда у него будет свободная минутка.

– Так он же на рыбном рынке, лобстеров выбирает. А, нет, вру. Вот же он, падает вниз по трапу и ругается по-иностранному.

Стивена отряхнули от пыли, привели в порядок, поправив парик, и провели в каюту.

– Доброе утро, Стивен. Не могли бы вы взглянуть на это?

– Благослови вас Бог, – сказал Стивен. – Конечно, могу. Дон Мигель целует вам руки, благодарит за то, что вы оказали честь его скромному угощению, и имеет счастье приложить два документа: один адресован главному казначею и требует, чтобы он передал пять тысяч песо любому офицеру, которого вы отправите, а другой – чиновнику, ведающему военно-морскими складами, с поручением выдать вам все, что может потребоваться. Он тысячу раз просит у вас прощения за столь краткое послание, но его лошадь, ужасно нетерпеливое животное, бьет копытами у двери, и два конюха едва могут ее удержать.

– Боже мой, как это любезно с его стороны!
– воскликнул Джек. – Как только мы позавтракаем, давайте навестим дорогого казначея с парой вместительных сундучков, а затем посоветуемся с штурманом, нашим казначеем, боцманом, канониром и всеми, кто имеет отношение к запасам, чтобы выяснить, что нам нужно: я знаю, что буфет на редкость пуст, – Он довольно долго рассуждал о пустоте буфета, столь же отчаянной, сколь и его собственное возбуждение, но когда на мгновение умолк, Стивен сказал:

– Хотите, я вам кое-что расскажу?

– Разумеется. Возможно, это будет даже интереснее, чем рассказ о том, сколько новых швабр нам требуется.

– Так вот, слушайте. Я шел вдоль причала, где ремонтируют большой чилийский фрегат.

– "О'Хиггинс".

– Нет, сэр, позволю себе не согласиться, они его собираются переименовать в "Сан-Мартин".

– Что вы говорите! Вот уж на редкость неудачная идея, давать новое имя кораблю. И нам это тоже удачу вряд ли принесет. Политическая погода явно меняется. О'Хиггинс был нашим другом. А мое недолгое знакомство с Сан-Мартином большого удовольствия мне не доставило, и я сомневаюсь, что он сам от меня в восторге. Но мы мало что можем с этим поделать, разве что разнести все вокруг в пух и прах их же порохом и ядрами; а этого я делать не стал бы, поскольку у меня в городе все же есть несколько друзей. Нет. Я думаю, мы должны продолжить наши исследования. А если они станут проказничать, если они будут строить нам препоны или интриговать, черт бы их всех тогда побрал, я попрошу вас написать мне красивое заявление об отставке, и, помолясь о попутном западном ветре, мы отправимся домой. Но сначала, пока не истек этот месяц, я должен выполнить свое обещание и взять молодых людей, самых отборных из них, для гидрографической съемки архипелага Чонос, а до этого мы должны наполнить корабль припасами.