Чтение онлайн

Гете (“Фауст”) “Гете” (психотип)

1) Дело 1) Физика

2) Сила 2) Воля

3) Мысль 3) Логика

4) Слово 4) Эмоция

Присуще было Гете и характерное для его типа противопоставление Первой функции Третьей,т. е. в данном случае 1-й Физики 3-й Логике. Вспомним классическое:

“Теория, мой друг, суха,

Но древо жизни зеленеет.”

Однако, что замечательно, к 60-ти годам наступил в жизни Гете момент, когда он, залечив свою природную язву по 3-й Логике, смог расстаться с врожденным фиговым листом скептицизма. И когда юный Шопенгауэр с горячностью той же, но своей 3-й Логики попытался вернуть помудревшего старого единомышленника в лоно скепсиса, уверяя его в совершенной беспомощности разума, Гете, жалея своего юного оппонента и сочувствуя ему, все-таки не нашел для него слов утешения.

Биограф так писал о пережитой поэтом в тот период метаморфозе:” В научных интересах Гете происходят перемены. Разве не относился он прежде скептически к математике и к астрономии, как к наукам невидимым? Разве не держался вдалеке от звезд и чисел, потому что тут оказались бессильными его пять священных органов чувств? Теперь он превозносит астрономию, как единственную науку, которая покоится на абсолютно твердой основе и с полной уверенностью может шагать сквозь бесконечность…

Прежде он нападал на Ньютона, потому что его Гетевский глаз не видел того, что вытекает из опытов Ньютона. А теперь он снова спорит о том же предмете с Шопенгауэром, с молодым кантианцем. “Как,” — восклицает Гете, — ”свет существует только, поскольку вы его видите? Нет! Вас самого не было бы на свете, если бы свет не видел вас!”” Таким образом, Гете стал одним из немногих счастливчиков, достигших гармонии еще в это жизни, не дожидаясь перехода в мир иной, в котором врачуются все язвы, включая язвы по Третьей функции.

Выразительно и как-то особенно последовательно проявились в творчестве и судьбе Гете плоды его 2-й Воли. Начнем со стихов. Одно из последних звучит так:

“Когда в бескрайности природы,

Где, повторяясь, все течет,

Растут бесчисленные своды

И каждый свод врастает в свод,

Тогда звезда и червь убогий

Равны пред мощью бытия,

И мнится нам покоем в Боге

Вся мировая толчея”.

Удивительно глубоко, умно, сердечно и верно сказано. Емкость поэтической формы .лишь усилила эффект от ощущения 2-й Воли автора: сильной, гибкой, спокойной, демократичной… В прозе Гете говорил о том же, органично присущем ему чувстве неприятия кастовости:”…в человеческом духе, так же как и во Вселенной, нет ничего, что было бы наверху или внизу; все требует одинаковых прав на общее средоточение”.

Однако самое интересное, что эта “дворянская” этика Гете наложила неизгладимый отпечаток на область, казалось, достаточно далекую от философии и морали — на естествознание. Замечательное само по себе увлечение Иоганна Вольфганга фон Гете, господина тайного советника, короля европейской литературы, ботаникой, зоологией, анатомией вдвойне замечательно тем, что не интеллектуальное любопытство двигало Гете по пути естественнонаучных изысканий, а Воля.

Бессознательное поначалу ощущение несправедливоститогдашних научных догматов заставило Гете бросаться в бой даже тогда, когда речь шла о классификации растений. Отдавая должное Карлу Линнею как ботанику, Гете, понуждаемый своей 2-й Волей, не мог не восстать против признанного авторитета, когда решалась судьба картины мира. Гете писал:”После Шекспира и Спинозы наибольшее впечатление произвел на меня Линней, именно благодаря тому противоречию, которое он во мне вызвал; ибо то, что он насильно старался разобщить, должно было, в силу глубочайшей потребности моего существа, слиться воедино.” Как со временем выяснилось, в споре между Гете и Линнеем прав оказался Гете, и в дальнейшем морфология растений развивалась именно в указанном им направлении.

В том же направлении развивались анатомические изыскания Гете. На те времена в науке господствовала теория исключительности человека в животном мире на том основании, что среди костей его черепа отсутствовала межчелюстная косточка, непременная для черепов других млекопитающих. Гете, конечно же, не мог пройти мимо такого явного геноцида по отношению к братьям нашим меньшим и, взяв руки детский череп, злополучную косточку нашел, посрамив в очередной раз дипломированных ученых ослов.

Прямо сказать, “Гете” — один из немногих счастливчиков, о которых ничего не скажешь, как только:” Вот наградил Бог красотой тела и души”. Действительно, глядя на “Гете”, остается только завидовать: обильная, сочная рельефная плоть 1-й Физики облагорожена у “Гете” покойным, твердым, сильным духом 2-й Воли и потому не выглядит вульгарно. Самого Гете часто называли “олимпийцем”, и заслуженно — есть нечто олимпийское в облике “Гете”: в большом, могучем теле, в несуетной пластике, в замедленной, тихой, но весомой речи, в спокойном, несколько рассеянном взгляде. Ощущение силы, надежности, покоя и уюта — первое и неизменяемое со временем впечатление при контактах с “Гете”.

Особый интерес фигура “Гете” за последнее время приобретает в связи с политической сферой. Актуальность же такого интереса в данном случае обусловлена, как ни странно, тем, что демократическая политическая система становится господствующей в мире. А в таких условиях психологии есть где разгуляться. Не открою Америки, если скажу, что демократия строится на выборном начале, а не на династическом праве преемственности и не на праве сильного. В двух последних случаях, обычных для прошлых веков, психологу делать было нечего, так как психотип властителя был делом случая и произвола. Иные условия создает демократия, когда симпатии и антипатии выборщиков играют решающую роль в вопросах власти. Не сказать, что какому-то психотипу демократия заведомо отказывает в праве на власть, а другого, наоборот, под руки ведет в царские чертоги. Но то, что у демократии есть свои любимчики и свои пасынки — это сомнения не вызывает.

“Гете” вообще баловень судьбы, всеобщий любимец. В политике тоже. И не без причины. Приведу самый приблизительный список “Гете”, волею судеб оказавшихся на вершине властной пирамиды: император Диоклитиан, Джордж Вашингтон, царь Александр II, Рональд Рейган, Хосни Мубарак, Гельмут Коль, Борис Ельцын.

Что сказать о “Гете”-политике, исходя из его порядка функций? Очевидно, 1-я Физика делает его последовательным сторонником частной собственности, человеком, склонным считать личное обогащение делом безгрешным. Сам Гете полушутя-полусерьезно говорил, что родись он в Англии, то не родился бы без дохода 6000 фунтов. О сходном, но в общегосударственном масштабе говорил “Гете”-политик Рональд Рейган:” Прежде всего я хочу добиться того, чтобы наша страна осталась местом, где человек всегда может разбогатеть”. И практика экономических реформ Рейгана, Коля, Ельцына показывает, что опора на частнособственнический интерес не декларация, а внутренняя потребность 1-й Физики “Гете”.

Заботясь об общественном достатке, “Гете” никогда не забывает про себя. Когда к императору Диоклитиану, единственному в римской истории принцепсу добровольно ушедшему на покой, прибыла делегация с просьбой вернуться на престол, он воскликнул:” Не приставайте ко мне со всякими глупостями, лучше посмотрите, какая капуста у меня нынче уродилась”. Джорджа Вашингтона дела в поместье Маунт Вернон занимали не меньше общегосударственных дел, даже в самые тяжелые для Америки дни.

Применение силы в политике внутренне очень близко 1-й Физике “Гете”. Вспомним Рейгана с его доктриной “мир с позиции силы”, с его атаками на Ливию и Ливан. Вспомним агрессию Ельцына в Чечне и крутые расправы Хосни Мубарака с исламскими фундаменталистами. Даже когда судьба избавляет “Гете” от применения оружия, импульсивная склонность к насилию вылезает из него, как шило из мешка. Про Коля писали, что он “может померяться силами с оппонентами самым тривиальным образом. В молодые годы его выяснение отношений с социал-демократами не обошлось однажды без рукоприкладства. Канцлер, видимо, вспомнил молодость, когда в прошлом году разьяренный бросился в Галле на толпу, забросавшую его яблоками”. Одним словом, пацифистом в политике “Гете” никак не назовешь.

Но как бы кто ни относился к проблеме политического насилия или регулирования экономики,1-я Физика “Гете” уже одним своим внешним видом располагает избирателей к себе. Рост, вес, черты лица претендента на власть — не последний фактор в условиях демократических выборов. При всех других обычно туманных достоинствах все-таки приятней иметь во главе своего государства человека бесспорно представительной наружности: высоко роста, нехуденького, с сочной лепкой лица и т. д., - чему почти всегда отвечает “Гете” и сознает свое преимущество. Например, про Коля писалось, что “канцлер придает политическое значение своему весу — 120–125 килограммов при росте 193 сантиметра. Канцлер прямо говорит, что своей внушительной внешности он “многим обязан””.