Чтение онлайн

Ученик лучшего из учителей поспешил, позволяя дыханию сбиться, а мозгу утратить контроль над эмоциями. Ссору подростков он услышал задолго до прибытия. Ах, если бы только эту ссору услышал кто-нибудь из взрослых…

Две компании ощетинились друг на друга. Знакомые паренька, почти друзья, те, кто принимал его как часть своей группы. И незнакомая компания подростков, искрящаяся презрением в своих дорогих одеждах, учитывая то, что одежду можно получить и бесплатно.

Перед лидером приезжих стояла Кэсси и всем своим темпераментом пыталась отстоять честь друзей. Кэсси. Единственная, кто мог вызвать столь противоречивые чувства в сердце пришедшего паренька. Да, гонец знал, на что давить, когда просил помочь…

А Кэсси не отступала, она упёрлась в столь ненавистной многим манере и осыпала оскорблениями столичных ребят. Зря, хоть и справедливо с её точки зрения.

Ответом ей был смех приезжего лидера, привычно наигранный и унизительный смех. Он что-то сказал, что-то мерзкое и непривычное, сделал шаг по направлению к заступнице и плюнул ей в лицо…

Прибывший паренёк, ученик лучшего из учителей, никогда бы не признался, что испытывает какие-либо чувства к этой крикливой, уверенной в себе девчонке. Но когда он увидел её унижение, её предательски выступившие слёзы — что-то в герое сломалось…

Никогда прежде в своём безоблачном детстве он не испытывал такую ярость, и никогда прежде он не использовал все свои навыки в бою.

Паренёк бросился на обидчиков вопреки всем полученным наставлениям. Оскорбитель согнулся от удара в живот — спаситель отталкивает Кэсси к друзьям, и жестом велит держаться в стороне. Секундное замешательство приезжих ребят вытесняется яростью, и небольшая толпа бросается на недо-героя, посмевшего переступить черту.

И лишь обрывки недетской драки с детьми он сможет вспомнить на следующий день. Он бил их и бросал на землю, не обращая внимания на их жалкие удары. Он слышал крики противников, но продолжал бить, хватать и бросать. Принимать всю боль от ударов и бить в ответ, слышать, как хрустит выбитый зуб, но не останавливаться. Чувствовать, как рот наполняется кровью, и отвечать всей силой своей ярости. Заглушённые крики подгоняют заступника, героя, спасителя. Метаться между противниками, выполняя заученные удары, захваты и броски. Никакой жалости, никаких полумер…

— Хватит!

— Пожалуйста!

— Не надо!

— Хватит!

Парень останавливается, когда понимает, что кричат не злодеи, а его друзья. Но кричали друзья не с восторгом или в желании поддержать. Они кричали, чтобы он остановился, прекратил истязать прилетевших. Те, для кого он хотел стать спасителем, наперебой требовали, чтобы он остановился. Потому что обидчики уже не могли кричать. Скулящие, валяющиеся в пыли они больше не выглядели таковыми. Злодеем стал он сам…

— Что ты делаешь?

— Ненормальный!

— Это уже слишком!

Страх и стыд обрушиваются на спасителя неподъёмной ношей. Не зная, что делать, паренёк оглядывается на недавних противников, пытается помочь встать одному из своих жертв, плачущему и держащемуся за сломанную руку, чьи глаза наполнились животным страхом и мольбой о помощи…

БАМ! Между спасителем и обидчиком вклинивается Кэсси и одаривает друга звонкой пощёчиной. Та, чьё унижение он хотел смыть кровью, закрывает собой раненого оскорбителя и со слезами на глазах кричит:

— Довольно! Не смей! Оставь их в покое!

Страх вместо благодарности поселился в её глазах. И такой же молчаливый страх толпы окружает паренька, сжимая в тисках безысходности и обиды.

— Ненормальный же!

— Убирайся!

— Не хотим тебя видеть!

— Убирайся в свой лес и больше не возвращайся!

Они кричали наперебой, кричали искренне. Кричали, в надежде, что чувства к Кэсси остановят безумца от мести. Но в защите Кэсси не было необходимости. Худший из учеников отступил, защитник был готов разрыдаться от несправедливости происходящего. Изгнанник разворачивается, изгнанник бежит в сторону леса.

Паренёк бежал, забывая о наставлениях бега. Бежал, глотая собственные слёзы и не понимая, как это произошло и за что ему всё это.

«Я не пойду к учителю, не в этот раз. Только не в этот раз».

Быть может, ему стоило пойти, однако в тот раз он этого не сделал. В тот раз он хотел пережить эту боль в одиночестве и тишине…

И даже эта детская драма ничто по сравнению с тем, что ждало его впереди…

Станция была непривычно спокойна. Кусок металла был как никогда холоден, сбросив маску добродушия и погрузив всех посетителей в свои ледяные объятия.

Рабочий персонал отдыхал после первого дня турнира. После первого дня отдыхали и неумолимые зрители. Готовясь к завтрашнему продолжению, они даже по-тихому праздновали, хотя и сами не могли объяснить причину своего умиротворения. Участники «Ню Нова», уже зная имена своих завтрашних противников, настраивались на успех и прорабатывали план действий. Хотя некоторые просто отсыпались, решив не заморачиваться излишними треволненьями по поводу победы или проигрыша.

А вот в апартаментах одного наследника сивилийской семейной ветви, расположившись полукругом, три человека потягивая из бокалов чёрный густой напиток «арихзи». «Празднуют», — мог бы подумать случайный свидетель, если бы у «сидящих» не были такие мрачные лица. Сам хозяин номера держал в одной руке бокал, а в другой то и дело сосредоточенно крутил свой кинжал. Хотя сосредоточенно ли или всё же нервно? Возле окна сидит другой участник, ни разу не пошутивший за вечер и теребящий кончик своей длинной косы. А в углу елозит не прошедший отбор Дурий, не зная, что сказать и время от времени бороздя пальцами свою бороду. Наконец-то рахдиец собирается с духом и, с насквозь проржавевшей непринуждённостью, говорит:

— Ну, энто-самое, будьма, за победу!

— За победу, — почти шёпотом поддерживает Ума. — Сегодняшнюю и за завтрашнюю…

— Особенно за завтрашнюю, — хмыкает Иола.

— Да ладно киснуть аки старым девам, — залпом осушив бокал, Морж смелеет. — Завтра будет завтра, радуйтесь, шо сегодня победили. Вот когда судья начал тебя искать, малец, а ты всё не возвращался, я, было уже, думал, что мне придётся менять исподнее…

***

Пять часов назад

— Где Алактум? — Кристо Чак явно теряет терпение, — ему через пять минут выходить.

— В туалете он. В туалете. — Дурий обливается потом и пыхтит, но, похоже, судье сейчас не до этого.

— Сколько можно сидеть в туалете? Он что, спасал вчера кладовую от просроченных консервантов?

— Я просто дал ему книжку почитать с собой, — глаза рахдийца готовы вылезти из орбит. — Знаете, как это бывает: он зачитался и не спешит выходить.

Кристо уже направляется к уборной, когда Морж, махая руками, преграждает ему путь.