Чтение онлайн

Вот же дурак в рот тянуть непроверенную гадость…

— Что произошло? — отгоняя от лица остатки черного дыма, холодно поинтересовался ректор.

— Юноша порадовал нас признанием, что владеет чарами призыва и решил немедленно продемонстрировать свой навык, — мрачно пояснил профессор Карт.

— Мардасы калаба! Выр!!! Выр-е! — возмутился парень.

— Я вдруг обратила внимание, что под носом у него набухает черная густая капля.

Дым почти развеялся, посветлел, только над полом еще вились плотные коричневые прядки. Тот преподаватель, который хотел снять с меня платок, кашлял, краснел и пытался открыть запечатанное магией окно. Остальные члены комиссии справились с проблемой проще — наколдовали себе «очищающую сферу» вокруг голов. Теперь дым обтекал, ее не причиняя вреда. Но меня заинтересовал вовсе не дым. Леон стоял слегка присев и уперев ладони в собственные колени. Он тяжело дышал.

Пока ректор открывал окно, я подошла к парню ближе — зрачки расширены, кожа бледная, а губы как будто помадой накрасили.

— Господин ректор, — позвала я, — у него кровь.

— Рбалы рума! — накинулся он вдруг на меня. — Кадара, пер ру!

— Что он говорит? — спросил кто-то из наблюдателей.

Ректор, разглядев в каком парень состоянии, скомандовал:

— Заканчиваем. Здесь нужна помощь медика! У кого-нибудь есть вода? Просто вода, питьевая.

Я метнулась за своей сумкой и передала ректору бутылку с водой из чайника. Точно не магическая. Сама наливала.

Он взглянул на меня испытующим взглядом, как будто не поверил, что в бутылке — обычная вода.

— Да, я думала, пить захочется, когда буду отвечать. И налила. У меня и бутерброд есть!

— Бутерброд не надо. А это еще что?

Он заметил в руке Леона злополучный пузырек и осторожно вытащил его. Если сейчас всем расскажет…

Я быстро сказала:

— Это он вытянул у меня из сумки. Я вам собиралась отдать.

— Ко мне в кабинет! Живо! Сидеть там и носа не показывать! Карт, вызови доктора Фарава. Сюда. Леон, давай, переставляй ноги… стул дайте кто-нибудь! Садись, запрокинь голову! Фелана, ты еще здесь?

Я втянула голову в плечи и помчалась исполнять.

Его не было долго, может, час. Секретарь из-за своего столика поглядывала на меня, но ничего не говорила. А я не знала, что делать. То ли сесть в кресло для посетителей и ждать судьбы, то ли наоборот – снова бежать отсюда, причем, так быстро, как только возможно, чтобы опять не догнал.

То ли стоять в прихожей, смиренно, как полагается провинившемуся школяру.

Я металась. От кресла к окну, от окна – опять к креслу. То смотрела сквозь прозрачную белую занавеску на то, как по центральной площадке между основными корпусами Академии спешат по делам разные люди, студенты и преподаватели, то, зачарованным кроликом, следила, как быстро и уверенно бегает по бумаге перо секретаря. Она не пользовалась современными пишущими приборами, доверяя только чернилам.

Дакар вернулся в свой кабинет почти через час, я уже готова была начать грызть ногти. Положил, почти швырнул себе на стол тот самый злосчастный пузырек.

– Фелана, надеюсь, у тебя есть объяснение. Только не говори, что тебе это подкинули!

– Нет же! – ответила я, – конечно, нет. Я это купила!

– Что? Зачем? У кого? Большей глупостью было бы только выпить содержимое этой бутылки самой!

– Я не собиралась это пить! Я собиралась вам это отдать! Но вас не было. Оставлять в комнате я не рискнула.

Я вскочила и отвернулась к окну. Почему-то страшно мне не было. Просто обидно, что дурацкий пузырек, даже не примененный по назначению, даже не «найденный» у меня при досмотре вещей, а все равно испортил мне, вероятно, сегодняшнюю победу на экзамене. Не восстановят меня в Академии. Зачем вообще стоило начинать это все, если оно обязательно вышло бы мне боком. Рано или поздно.

– Так, ладно. Спокойно. Фелана, вернись, пожалуйста, в кресло.

Я пожала плечами и вернулась.

Дакар обеими руками встрепал себе затылок, потом обратился к секретарю:

– Ксарина, можете быть свободны на сегодня. После обеда у меня комиссия, потом уеду в к старейшинам и уже не вернусь.

Секретарь неспешно, обстоятельно принялась прибираться на своем столе. А ректор вернул все свое сердитое внимание мне.

– Итак. Давай с самого начала. Ты отправилась на рынок, чтобы купить фиал…

– Нет. Ко мне подошел парень…

Я рассказала все, как было. И добавила:

– Я бы не стала это пить. Догадалась, что там или просто вода, или какая-нибудь относительно безобидная магическая шалость. Скорей всего, приятели Милены хотели, чтобы я это глотнула и устроила какое-то безобразие на экзамене. Я бы и отказалась, но. Не знаю, как объяснить. Им очень хотелось меня достать. Они б или подбросили. Или еще что придумали. Они мне даже показали место, откуда я его могла взять. Наверное, на случай магического допроса. Я поняла, что есть подвох, но не поняла какой. Но самое главное, я не стала бы это пить и уж тем более кому-то предлагать!

– Дурочка.

На этот раз я была готова согласиться. Но если б он вчера не уехал, то пузырек еще вчера был бы у него!

– Знаю. И… что теперь? Меня не восстановят? И что с Леоном?

– Хорошо, что спросила. Живой. Да, мертвой воды там не было. Но всяких недружелюбных для человеческого организма магических компонентов – было. И много.

– Понос? – предположила я. Шутка в духе Милены. Опять же, друг-зельевар…

– Не только. На самом деле там из всех отверстий… но маги разобрались. Уже практически, вернули ему способность соображать и говорить.

– Я не думала, что…

– Думать – полезно! Голова…

– …чтобы думать! – закончила я одну из поговорок моего старого преподавателя по маг-сопровождению мастера Антвана Стиара.

– Вот именно!

Я покаянно опустила «орган для думанья». Ну как объяснить свою тогдашнюю абсолютную уверенность, что флакон все равно так или иначе оказался бы у меня в сумке? Или не этот флакон, а любая другая гадость. И было бы хуже, если бы они эту гадость подлили мне в питьевую воду… или там, набрызгали мне на бутерброд…

Хотя, кое-что важное было еще.

– Погодите. Я точно. Я хотела вылить содержимое в… не знаю, в цветочный горшок или унитаз. А флакон выбросить. Но потом посмотрела на него, и решила отдать вам. Вместе с содержимым. Потому что… вот. Переверните!

Дакар поднял брови, но тюбик перевернул.

– Клеймо, – пояснила я.

– Где? А, да. Клеймо.

– Такое же как на том флаконе, который был у Вильгельмины. Солнышко и корона.

– Да не может быть.

Он снова потер затылок, зажмурился.