Чтение онлайн

Он думал о другом.

О том, что слова отца — правда.

О том, что он действительно слаб.

И о том, что если он хочет что-то изменить — ему нужна сила. Любая. Любой ценой.

Чёрная метка на руке пульсировала чуть ярче, словно чувствуя его мысли.

Словно одобряя их.

Коридор был пуст.

Тихий, тёмный, слишком длинный.

Дмитрий Волков шёл, не разбирая дороги, и его шаги звучали глухо, будто старый особняк проглатывал каждый звук раньше, чем тот успевал родиться. За высокими окнами плескалась чёрная московская ночь. В стекле отражалось его лицо — бледное, вытянутое, чужое.

«Ничтожество».

Слово отца всё ещё звучало в голове.

Не как воспоминание.

Как приговор.

Дмитрий остановился у поворота, упёрся ладонью в холодную стену и медленно выдохнул. Воздуха всё равно не хватало. Будто кто-то невидимый сжал пальцы на его горле и лениво наблюдал, как он пытается не задохнуться.

— Я не слабый, — прошептал Дмитрий, стиснув зубы и глядя в пол.

Собственный голос показался ему жалким.

Слишком тихим.

Слишком неуверенным.

На правой руке под рукавом рубашки вдруг стало горячо.

Дмитрий вздрогнул и резко задрал ткань вверх. Сначала он решил, что это просто нервы, просто злость, просто ещё один приступ бессилия. Но жар не исчез. Наоборот — усилился, запульсировал, словно под кожей кто-то раздувал крошечный уголёк.

Он уставился на запястье.

Чёрная метка, которую он прежде видел лишь мельком, теперь проступила отчётливо. Это было уже не пятно, не ожог и не случайный след. Тонкие тёмные линии, похожие на переплетённые шипы, опоясывали запястье и тянулись выше, к предплечью. В самой середине метки что-то едва заметно мерцало багровым.

— Что за… — выдохнул Дмитрий, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Жар ударил сильнее.

— Твою же… — сквозь зубы прошипел он и прижал руку к груди.

На миг ему показалось, что пол под ногами качнулся. Стены коридора дрогнули и потемнели, будто тени в углах вдруг стали глубже, гуще, живее.

А потом он услышал голос.

— Ты злишься, — мягко произнёс кто-то.

Дмитрий резко вскинул голову и оглядел коридор.

Никого.

Только портреты предков на стенах, тяжёлые шторы и тусклый свет бра. Всё как всегда.

Но голос был.

Не снаружи.

Внутри.

— Кто здесь? — выдохнул Дмитрий, пытаясь придать тону жёсткость.

Получилось плохо.

— Тот, кто услышал тебя, — с ленивым спокойствием ответил голос.

По позвоночнику пробежал холод.

Голос был низким, мягким, почти ласковым. И именно от этой мягкости хотелось бежать. В нём не было ярости, не было прямой угрозы — только уверенность хищника, который давно знает, что добыча уже не уйдёт.

— Покажись, — процедил Дмитрий, отступая на полшага и сжимая больную руку.

Несколько секунд висела тишина.

Потом в окне, в чёрном отражении стекла, за его плечом что-то шевельнулось.

Дмитрий резко обернулся.

Никого.

Он снова посмотрел в стекло — и увидел фигуру.

Высокую.

Размытую.

Слишком тонкую для человека.

Лица не было видно. Только два тусклых огонька на месте глаз.

Дмитрий отшатнулся и ударился спиной о стену.

— Ты боишься, — с удовлетворением произнёс голос. — Это хорошо. Значит, ты ещё не до конца глуп.

— Убирайся из моей головы! — сорвался Дмитрий, уже не пытаясь звучать спокойно.

— Из твоей? — тихо усмехнулся голос. — Нет, мальчик. Я уже внутри.

Метка на руке вспыхнула болью.

Дмитрий зажмурился и едва не вскрикнул. Перед глазами на секунду потемнело, и в эту тьму хлынули образы — быстрые, рваные, чужие.

Кровь на снегу.

Чёрные разломы в небе.

Чьи-то руки, покрытые тьмой до локтей.

Крики.

Огонь.

И сила.

Много силы.

Такой, от которой перехватывало дыхание.

Такой, которую он никогда в жизни не чувствовал в себе.

Он зажмурился сильнее, но это не помогло. Видения стали только ярче.

Он увидел самого себя.

Не нынешнего — слабого, дрожащего, загнанного в угол.

Другого.

Высокого. Прямого. Опасного.

Отец смотрел на него с уважением.

Нет.

Со страхом.

И это было сладко.

До болезненного сладко.

— Ты хочешь силы, — прошептал голос с почти интимной мягкостью. — Не ради славы. Не ради дома. Не ради фамилии. Ради одного простого чувства.

Дмитрий молчал, тяжело дыша.

Он уже знал, что сейчас услышит.

— Чтобы больше никто не смел смотреть на тебя сверху вниз, — договорил голос.

Пальцы левой руки сами собой сжались в кулак.

Перед глазами всплыло лицо отца.

Потом — лицо Сергея.

Потом — насмешливые лица студентов, которые всегда знали, кого стоит бояться, а кого можно пнуть без последствий.