Чтение онлайн

Старая привычка.

Тело, даже после полного восстановления системой, всё равно жило по другим законам. В прошлой жизни он спал чутко, урывками, как человек, которого могут поднять по тревоге в любой момент. За годы это въелось глубже костей.

Он лежал, глядя в потолок, и слушал.

Рядом, на соседней подушке, тихо сопел Глим.

Во сне он выглядел ещё меньше — пушистый комок серебристой шерсти с подёргивающимися ушами и хвостом, который время от времени сам собой дёргался, будто питомцу снилось, что он за кем-то гонится.

Алексей невольно усмехнулся.

Странно.

Ещё неделю назад мысль о том, что рядом кто-то будет спать спокойно, доверчиво, не ожидая удара, показалась бы ему почти нелепой.

Теперь это было реальностью.

Он осторожно сел на кровати. Пружины тихо скрипнули.

Третий глаз Глима приоткрылся первым.

— Уже утро? — сонно пробормотал Глим, не поднимая головы.

— Для нормальных людей ещё нет, — спокойно ответил Алексей, натягивая на себя старую футболку.

Глим приподнялся, зевнул так широко, что стал похож на маленький зубастый котёл, и недовольно дёрнул ухом.

— А для ненормальных? — спросил он, морща нос.

— Для ненормальных уже давно пора вставать, — сухо сказал Алексей и потянулся к двери.

Глим обиженно шмыгнул носом и сполз с подушки.

— Я питомец великого охотника, а не солдат на побудке, — трагично сообщил он, свешивая лапы с края кровати.

— Пока живёшь со мной, разницы никакой, — невозмутимо ответил Алексей.

— Жестокий ты, — пожаловался Глим, но всё равно полез следом.

Алексей усмехнулся, проверил, на месте ли кулон, и двинулся к двери.

Привычка проверять выходы, окна, расстояние до потенциального оружия включалась сама собой. Даже здесь. Даже дома. Особенно дома.

Это раздражало.

Но он не пытался с этим бороться.

Пока рано.

На кухне уже горел свет.

Мать стояла у плиты в старом халате, с небрежно собранными волосами, и переворачивала оладьи. Алексей замер на пороге на секунду — не потому, что увидел что-то необычное, а потому, что именно в этом и была странность.

Обычность.

Тихая кухня.

Запах масла.

Чайник.

Живой человек, который не ждёт от тебя отчёта о потерях, не требует идти в прорыв, не вешает на тебя жизни тысяч людей.

Просто мать, готовящая завтрак.

— Опять не спишь с рассветом? — спросила она, не оборачиваясь.

— Привычка, — коротко ответил Алексей и сел за стол.

— В твоём возрасте у людей обычно другие привычки, — заметила мать, переворачивая очередную оладью.

— У меня вообще много недостатков, — сказал Алексей и пожал плечами.

Она обернулась, поставила перед ним тарелку и внимательно посмотрела в лицо.

Слишком внимательно.

За последние дни она уже не раз ловила его на том, что он двигается слишком тихо, слишком точно, слишком… не по-мальчишески. И если обычные матери многое предпочитают не замечать, то совсем слепыми они не бывают.

— Ты изменился, Лёш, — вдруг сказала она, не сводя с него глаз.

Алексей спокойно выдержал её взгляд и взял оладью.

— Люди иногда меняются, — ответил он ровно.

— За лето — да, — медленно произнесла она. — Но не так.

Он пожал плечами.

— Академия учит быстро, — сказал он, делая вид, что полностью сосредоточен на завтраке.

— Академия? — с сомнением переспросила мать. — Или что-то ещё?

Из спальни донёсся тихий стук.

Потом ещё один.

Алексей даже не вздрогнул. Только чуть повернул голову.

Глим, конечно.

Наверняка опять неудачно спрыгнул с подушки.

Мать нахмурилась.

— У нас что, мыши завелись? — спросила она, прислушиваясь.

— Если и завелись, то очень наглые, — невозмутимо ответил Алексей.

— Посмотрю потом, — пробормотала она, снова отворачиваясь к плите.

— Не надо, — слишком быстро сказал Алексей.

Мать медленно подняла брови.

— Почему это? — спросила она, уже откровенно настораживаясь.

Алексей на секунду задумался.

— Потому что… я сам разберусь, — ответил он, стараясь говорить спокойно.

Подозрительности в её взгляде стало ещё больше.

Под столом что-то мягко ткнулось ему в ногу.

Он не посмотрел вниз, но почти видел, как Глим уже устроился в тени у стула.

— Ты вообще меня слушаешь? — вдруг спросила мать.

— Слушаю, — ответил Алексей, продолжая есть.

— И что я сказала? — прищурилась она.

Алексей едва заметно усмехнулся.

— Что я изменился, слишком рано встаю и, вероятно, прячу в доме что-то подозрительное, — перечислил он.

Мать фыркнула.

— Ну хоть уши у тебя работают, — сказала она и отвернулась.

Когда она вновь занялась плитой, Алексей чуть наклонился вниз.

— Не высовывайся, — шёпотом бросил он под стол.