Чтение онлайн

Мать невольно улыбнулась.

— Последнее точно правда, — неожиданно мягко сказала она.

Алексей поймал этот момент и запомнил.

Такие вещи были важны.

Если мать приняла Глима хотя бы наполовину, значит, дом перестанет быть зоной постоянного скрытного напряжения.

А это уже роскошь.

К вечеру последнего дня перед отъездом всё стало как-то особенно тихо.

Та самая тишина, которая бывает перед переменой.

Вещи были собраны.

Форма проверена.

Коммуникатор заряжен.

Кулон на шее.

Глим официально признан домашними в качестве существа из категории «не задавай мне лишних вопросов, я сама не понимаю, как это работает».

Алексей сидел на крыльце, опершись локтями о колени.

Солнце медленно уходило за линию деревьев.

Глим устроился рядом.

— Завтра, — тихо сказал он, глядя на закат.

— Завтра, — повторил Алексей.

— Боишься? — спросил Глим, искоса глядя на него.

Алексей немного подумал.

— Нет, — ответил он.

Глим фыркнул.

— Врёшь, — заявил он.

Алексей слабо усмехнулся.

— Немного, — признал он.

— Чего именно? — спросил Глим уже серьёзнее.

Алексей долго молчал.

Потом всё же ответил:

— Что спокойствие слишком быстро закончится.

Глим дёрнул ухом.

— А оно должно было длиться вечно? — спросил он.

— Нет, — сказал Алексей.

— Тогда зачем грустить? — не понял Глим.

Алексей посмотрел на него краем глаза.

— Потому что иногда даже три тихих дня кажутся чем-то слишком дорогим, — тихо ответил он.

Глим помолчал, а потом прижался к его боку.

— Значит, потом добудем ещё, — просто сказал он.

Это было сказано так легко, что Алексей невольно усмехнулся.

Словно речь шла не о мире, которого у него никогда толком не было, а о чём-то вроде хлеба или сухих дров.

Но, может быть, именно так и надо было.

Не ждать покоя как подарка.

А добывать.

Кусками.

Зубами.

Для себя.

Для тех, кто рядом.

Из дома вышла мать.

Постояла на пороге, глядя на них обоих.

— Не сиди до ночи, — сказала она. — Завтра рано вставать.

— Хорошо, мам, — ответил Алексей.

Она кивнула и уже хотела уйти, но вдруг остановилась.

— Лёша, — позвала она.

— Да? — сразу отозвался он.

Мать запнулась, подбирая слова.

— Что бы ни происходило в этой вашей Академии… — тихо начала она. — Постарайся вернуться не только живым. Постарайся вернуться собой.

Алексей смотрел на неё несколько секунд.

Очень спокойно.

Очень внимательно.

А потом кивнул.

— Постараюсь, — ответил он.

Она ушла в дом.

Глим некоторое время молчал, а потом тихо спросил:

— Сложная просьба?

Алексей перевёл взгляд в темнеющее небо.

— Самая сложная из всех, — сказал он.

Над деревней опускались сумерки.

Где-то вдалеке кричала ночная птица. Ветер шевелил траву. Мир будто давал последние минуты перед тем, как снова закрутить шестерни войны, интриг, силы и выбора.

Алексей поднял взгляд к небу.

Академия.

Льдовы.

Новые обязанности.

Новые враги.

И, возможно, что-то ещё.

Что-то, чего он пока не видел, но уже чувствовал на краю восприятия — как опытный охотник чувствует взгляд хищника ещё до того, как замечает следы.

Он медленно выдохнул.

— Ну что, мелкий, — сказал Алексей, поднимаясь с крыльца.

— Да? — отозвался Глим, вскидывая мордочку.

— Завтра начинается веселье, — сказал он.

Глим показал крошечные клыки в широкой, совершенно не звериной улыбке.

— Тогда хорошо, — весело ответил он, — что ты теперь не один.

И в этот миг, сам того не замечая, далеко в Москве, в тёмном коридоре дома Волковых, Дмитрий поднял голову, будто тоже услышал чей-то шёпот.

Один шёл к силе, пытаясь не потерять себя.

Другой собирался потерять себя, чтобы получить силу.

И очень скоро их дороги должны были пересечься вновь.

Дорога до академии всегда пахла одинаково.

Холодным металлом вагона, пылью с платформ, дешёвым кофе из автоматов и едва уловимым напряжением молодых магов, которые ещё не успели войти в ворота, но уже мысленно начали меряться рангами, фамилиями и толщиной мана-ядер.

Алексей шагнул с платформы, поправил лямку сумки на плече и на секунду замер, глядя на знакомые шпили академии «Северная Звезда». Они поднимались над деревьями, как каменные копья. За лето не изменились ни башни из серо-синего камня, ни стеклянные переходы, в которых блестел утренний свет, ни знамёна факультетов, медленно колышущиеся на ветру.