Чтение онлайн

Обычный предмет

Печать приоритета мнения высшего жреца сколиэтля Ксель-Аурфиерллия 993-го

Несёт в себе его волю и мнение

Прочность: 10/10

И это было самое странное среди всего, что вообще здесь происходило. Серокожие, из более продвинутого, чем Земля, мира. Скрытные, непонятные и малочисленные. Те, кто основал Альянс. Я общался с ними лишь однажды, вчера, и пришлось это делать с помощью чатов — древний «общий» язык они по каким-то принципам учить не стали. Я бы тоже из принципа не стал этого делать, если бы не одно «но». Они прилетели сюда на корабле. В смысле, на самом настоящем космическом корабле: продолговатом, огромном, с кучей иллюминаторов и движками размером с Мико. Технически навороченным — другого описания я подобрать не мог. В этот полу-средневековый мир.

Эта троица ощущалась как серебряные ранги, явно приближающиеся к Аксиосу даже без моих пояснений. Говорили мы недолго, это был скорее повелительно-требовательный допрос с их стороны, чему я немало удивился. И даже то давление, которое я показал им, не изменило их поведения, хоть они и попадали на пол, заливаясь кровью.

Они изменили отношение ко мне лишь после того, как я передал им предмет, который ещё очень давно дал мне странный пришелец по имени Сиан. Ксель-Аурфиерллий. Высший жрец, исходя из описания, что бы это ни значило.

И они сказали то, что плохо укладывалось у меня в голове. Я был новым для них человеком, для всего Альянса, но при этом я был единственным достигшим золотого ранга существом среди всех собравшихся здесь.

Откинув мысли в сторону, я заставил себя посмотреть вперёд.

Кайла стояла у трона.

Она была одета в белое с золотым — церемониальные цвета правящих Зерактала. Волосы убраны высоко, открывая шею и острые скулы. Живот ещё не был заметен — слишком рано. Но я знал. И от этого знания она казалась одновременно очень близкой и очень далёкой.

Она смотрела на меня. В её глазах не было торжества, лишь смятение.

Верховный жрец — или кто-то, кого здесь так называли, я всё ещё не выучил все титулы, — был стар и высок, с посохом из светлого дерева и той особой торжественностью во взгляде, которая бывает у людей, проведших жизнь в ритуалах. Он начал говорить. Длинно, сначала на зерактальском, а затем и на общем. Слова были красивые и совершенно необязательные — о долге, о силе, о союзе, о будущем. Стандартный набор. Я слушал вполуха.

Смотрел на трон.

Он стоял на возвышении в три ступени. Тёмный камень, почти чёрный, с теми же синими прожилками, что и пол коридора, однажды вырезанный вместе со всем залом. Широкий, с высокой спинкой, на которой был вырезан символ Альянса — круг, разомкнутый в одной точке, что, по словам Кайлы, означало «незавершённость как принцип» — союз всегда открыт для новых. Инкрустирован, дорог даже с виду.

Жрец замолчал.

Кайла сделала шаг ко мне. Взяла в руки корону. Простой обруч из тёмного металла с единственным красным камнем в центре. Не системный предмет.

— Ной, — сказала она тихо, и только для меня. — Ты можешь уйти в любой момент. Ты это знаешь.

— Уже поздно, — ответил я так же тихо.

Она чуть улыбнулась и надела корону мне на голову.

Зал замер, прекратилось даже перешёптывание и общий гул.

А потом я повернулся, сделал три шага по ступеням и сел на трон.

Камень был холодным сквозь тонкую ткань одеяния. Никакой мягкой обивки, никаких подушек — просто камень, отполированный множеством тех, кто сидел здесь до меня.

Я поднял взгляд. Весь зал смотрел на меня, ожидая чего-то. Я не чувствовал величия. Не чувствовал торжества. Не чувствовал страха.

Я чувствовал усталость — старую, привычную, ту, что уже стала частью меня. И под ней — что-то ещё. Что-то тихое и устойчивое, как фундамент. Как земля под ногами после долгого плавания.

Йон молчал, наверняка чувствуя, что здесь и сейчас его подколки будут ни к месту. Осколок молчал, не отзываясь и не давая мне новый ориентир. Система тоже молчала, ведь всё происходящее — всего лишь баловство разумных, здесь её цифры ни к месту.

Только зал, и собравшиеся в нём, и три луны за витражными окнами, уже бледнеющие в начинающемся рассвете.

Я стал королём мира, в котором не родился. У меня была жена на другом конце вселенной и женщина, которую я любил, стоящая в трёх метрах от меня. Сын, которого, возможно, уже не было в живых. И ребёнок, которого ещё не было на свете.

И я так же стал главой Альянса, который серокожие просто взяли и спихнули в мои руки. Быстрее, чем я успел понять, что вообще происходит. Сейчас все они склонили головы или присели на одно колено — каждый по-своему, признавая меня как короля не только Зерактала, но и Альянса.

— Ладно, — сказал я на общем, устало подперев подбородок рукой. — С церемонией закончили. Всем спасибо за участие. Теперь перейдём к делу. Арх… Чемпион Ликар, доклад о текущей ситуации…

Один из чемпионов, зерактаниалец, поднялся и начал говорить о проблеме всех собравшихся здесь — демонах.

Я всё ещё надеялся через них получить информацию о Земле и отказывался верить в то, что Выживальщики так просто проиграли.

Первое время в роли предводителя Альянса было похоже на попытку разобраться в чужом доме, где кто-то переставил всю мебель и при этом выключил свет, после чего попросил вернуть всё как было.

Структура Альянса Свободных Миров оказалась не такой, какой я её представлял. Я думал — военный союз, единое командование, чёткая цепочка приказов. Реальность выглядела иначе. Двадцать два мира, каждый со своей армией, своими традициями ведения войны, своими представлениями о том, что значит «победа». Совет глав командовал примерно так же эффективно, как собрание пьяных женщин договаривается, куда идти.

И ведь это только общие проблемы. Есть ещё мириад внутренних при этом. Время, когда я назвался Императором Земли, показалось мне шуткой. Что мне проблемы африканцев с их постоянными войнами? Даже среди собравшихся некоторые члены Альянса вели войны между собой и внутри своих миров. Прошедшая декада в условиях Системы их не вразумила, к сожалению.

Я сидел на первом настоящем военном совете и слушал. Пять часов. Без перерыва.

Тиеннцы настаивали на отступлении по всему северному флангу — мол, нужно выровнять линию. Зачем — так и не объяснили. Наверное, из чувства прекрасного. Аронийцы требовали контрудар по центру — у них была традиция лобовых атак, и они свято верили в то, что нужно сражаться, пока не закончится либо противник, либо ты. Как они дожили до сегодняшнего дня — неизвестно. Зерактал молчал, ждал моей позиции. Серокожие сидели отдельно, переговаривались между собой и в общую дискуссию не лезли. И это был только внутренний круг из пяти сильнейший рас. Остальные семнадцать тоже требовали внимания к себе.