Чтение онлайн

— Шанс? — Райан улыбнулся, и от этой улыбки в кабинете стало холоднее. — Ты потерял моих людей, два мага из гильдии, «Слёзы Феникса» на шестьсот золотых и репутацию, которую мне теперь придётся восстанавливать перед гильдией. И ты просишь шанс.

Он поднял правую руку, повернув ладонь вверх, и пальцы сложились в странный жест. Воздух в кабинете дрогнул, загустел, стал осязаемо плотным.

Кейн схватился за горло. Его глаза выкатились из орбит, рот распахнулся в безмолвном крике, который так и не вырвался наружу, потому что воздух в его лёгких вдруг перестал двигаться. Зверолов захрипел, лицо налилось тёмной кровью, вены на висках вздулись синими жгутами. Ноги подкосились, и он рухнул на колени, царапая пальцами ворот куртки, пытаясь разорвать то, чего нельзя было коснуться.

Райан наблюдал. Его лицо оставалось спокойным, почти скучающим, как у человека, который смотрит на муху, бьющуюся о стекло. Пальцы чуть сжались, и Кейн издал булькающий звук, рухнув лицом в каменный пол. Тело дёрнулось раз, другой, ноги заскребли по камню, выбивая пыль из щелей между плитами. Райан наклонил голову, разглядывая агонию зверолова со скучающим видом.

Через две минуты Кейн перестал двигаться. Его руки, скрюченные последней судорогой, застыли у горла, пальцы впились в кожу так глубоко, что оставили багровые полосы. Лицо было синюшным, язык вывалился, глаза остекленели.

Райан опустил руку и потёр запястье, разминая затёкшие мышцы. Магия воздуха требовала точного контроля, и поддержание давления на протяжении двух минут утомило предплечье.

— Дарен, — позвал он негромко.

Дверь в боковом проёме кабинета открылась. Дарен вошёл бесшумно, его тёмно-синий плащ колыхнулся, открывая на мгновение кольчугу и меч на поясе. Широкие плечи заслонили свет из коридора. Холодные глаза скользнули по телу на полу, задержались на скрюченных пальцах и вывалившемся языке, и вернулись к Райану с выражением ожидания.

Лицо порученца оставалось каменным. Дарен видел подобное и раньше, в этом самом кабинете, в подвалах замка, в лесных лагерях, где молодой граф решал проблемы с теми, кто знал слишком много или сделал слишком мало. Каждый раз Дарен убирал последствия, тихо и быстро, как и подобает правой руке человека, чьи методы не предназначались для посторонних глаз.

Инспекция западного гарнизона, на которую его отправил старый граф, длилась две недели. Две недели, в течение которых Дарен должен был сопровождать отряд в Предел, и время это изменило бы исход охоты, потому что Дарен обладал исключительной силой, прекрасным умом и врожденной интуицией, которую не развить никакой тренировкой. Старый граф выбрал момент для инспекции случайно, как одну из дюжины рутинных поездок. Но приказ был приказом. Дарен поехал на запад, оставив охоту людям, которые не справились.

— Убери это, — Райан кивнул на тело. — И позаботься, чтобы никто не задавал вопросов. Несчастный случай на охоте, нападение зверя, что угодно. Его семье выплати компенсацию, стандартную, без излишеств.

Дарен кивнул и поднял тело Кейна одной рукой, перехватив за ворот куртки. Зверолов при жизни весил немало, но порученец графского сына обращался с мёртвым грузом так легко, будто нёс мешок с зерном. Дверь закрылась за ним без стука.

Райан остался один. Он вернулся к карте, провёл пальцем по зелёному пятну Предела, очертив границы леса замкнутым контуром. Его лицо сохраняло то же спокойное выражение, с которым он наблюдал за смертью Кейна, но в серых глазах появилось движение, быстрое, расчётливое, похожее на работу механизма, перебирающего варианты.

Тигрица ждала в вольере. Специально оборудованный загон за южной стеной замка, с рунными решётками и подавляющими контурами, обошёлся в целое состояние. Самку привезли с восточных гор год назад, молодую, здоровую, с ядром четвёртого ранга. Она была фундаментом проекта, который Райан выстраивал втайне от отца.

Детёныши от дикого самца стоили в десятки раз дороже тех, что рождались от зверей, выросших в клетке. Кровь Предела, необузданная стихия, вольный дух — всё это передавалось потомству и делало его сильнее, быстрее, а значит, и ценнее на рынке боевых контрактов. Один выводок окупил бы все затраты и принёс прибыль, достаточную для финансирования собственной армии мана-зверей, армии, которая сделала бы Райана независимым от отцовского кошелька и отцовского одобрения.

Старый граф де Валлуа считал сына способным, но слишком нетерпеливым. Слишком амбициозным для своего возраста. И склонным к рискованным предприятиям, которые могли навредить репутации семьи. Он отдавал Райану мелкие поручения: инспекции, переговоры с вассалами, сбор налогов с дальних деревень, и каждый раз напоминал: «Когда придёт твоё время, ты получишь всё. Но не раньше».

Райан ненавидел слово «раньше» так же глубоко, как ненавидел терпение и ожидание.

Два провала. Первый, с Хранителем, должен был расчистить путь к самому сердцу Предела, к местам, где мана текла густо и свободно, где обитали звери высших рангов. Мальчишка-проводник оказался полезным идиотом, готовым продать собственного деда за горсть золотых и обещание лучшей жизни. План сработал наполовину: Хранитель получил яд, но, видимо, старый друид оказался крепче, чем ожидалось, и смог побороть отраву. Да еще и мальчишку с того света вытащил.

Второй провал ударил больнее, потому что обошёлся в целое состояние.

Крестьянские суеверия, за которыми скрывался вполне реальный человек. Кто-то, кто знал Предел лучше проводника, владел магией и был готов рисковать жизнью ради дикого зверя.

Хранитель? Возможно. Торн был стар и должен быть отравлен «Чёрной Колыбелью», которая почему-то так и не извела его за обещанный месяц.

Или кто-то другой, кто-то новый, о ком Райан пока ничего не знал.

Он сложил карту, аккуратно, по старым линиям сгибов, и убрал в ящик стола. Достал чистый лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу.

Прямое давление на Предел обернулось катастрофой. Люди извне, будь то наёмники или профессиональные звероловы, гибли, терялись, ломались о лес, который отвергал чужаков. Нужен был другой ход.

Стук в дверь прервал его размышления.

— Милорд, — голос слуги из-за двери был приглушённым, — к вам посетитель. Молодой человек, говорит, что из Вересковой Пади. Просится на аудиенцию, настаивает.

Райан поднял бровь. Посетители из захолустных деревень не были редкостью, обычно это крестьяне с жалобами на налоги или мелкие торговцы, выпрашивающие лицензии. Но «настаивает» означало упрямство, а упрямство в сочетании с Вересковой Падью, что граничила с Пределом, означало что-то, заслуживающее внимания.

— Впусти.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Гарет.

Сын Борга выглядел хуже, чем в свои лучшие дни, но лучше, чем можно было ожидать от мальчишки, который несколько дней шёл по лесным дорогам без провизии и ночлега. Грязная одежда, в нескольких местах порванная, осунувшееся лицо с тёмными тенями под глазами. Свежие ссадины покрывали костяшки пальцев, а криво сросшийся после удара о дерево нос придавал ему вид побитого бойца.

Его глаза горели злым, отчаянным огнём человека, которому нечего терять и некуда возвращаться.

Райан откинулся в кресле, разглядывая вошедшего с той же спокойной оценкой, с которой рассматривал карту Предела.

— Имя.

— Гарет. Сын Борга, охотника из Вересковой Пади, — голос парня был хриплым от усталости, но твёрдым. — Я знаю Предел. Знаю тропы, знаю повадки зверей. Я могу быть вам полезен, милорд.

Райан молчал десять секунд, изучая парня с ног до головы. Широкие плечи, мощные руки, привыкшие к тяжёлому труду. Движения тяжёлые от усталости, но под ней угадывалась грубая, необработанная сила. Открытое лицо, без хитрости, без умения скрывать эмоции. Обида и жажда доказать свою ценность читались так же легко, как заголовок на первой странице книги.