Чтение онлайн

Я вёл её по северо-западному маршруту, через ельник, потом вдоль замёрзшего ручья к распадку, откуда открывался выход к скальным выступам. Десятки вылазок за осень и зиму вбили этот маршрут в память до последнего поворота и последнего обледенелого камня на тропе.

Зимний Предел выглядел иначе, чем в тёплые месяцы. Голые кроны берёз и осин пропускали свет до самой земли, лес стал прозрачным, читаемым на сотни метров вглубь. Следы на снегу лежали открыто, и каждое существо, прошедшее здесь за последние сутки, оставляло свою подпись. Я читал их на ходу, отработанным скольжением взгляда по белой поверхности, выхватывая подробности и мгновенно извлекая смысл.

Мелкая аккуратная цепочка лисьих лап тянулась вдоль ручья характерным прямым ходом, когда задняя лапа ступает точно в отпечаток передней. Лиса прошла ночью, двигалась к водопою и задержалась у полыньи, где вода ещё журчала под тонким ледяным козырьком.

Широкий парный след кабана вёл вдоль склона к зарослям молодого орешника на юго-востоке, глубокие выемки копыт продавили плотный снег до самой земли.

Выше по склону, на стволе старой сосны, четыре параллельных борозды от медвежьих когтей темнели на высоте моего плеча, потемневшие от смолы, оставленные ещё до заморозков, когда зверь метил территорию перед залеганием в берлогу.

Каждый след рассказывал историю, и я собирал эти истории на ходу, укладывая в общую карту Предела, которая жила в голове и обновлялась с каждой вылазкой.

Нира замечала другое, и первое доказательство этому я получил через полчаса пути, когда она сделала остановку у высокой ели на краю тропы. Молча сошла с утоптанной дорожки, приложила правую ладонь к стволу и закрыла глаза. Постояла секунд десять, может, пятнадцать, убрала руку и вернулась.

Я ничего не спросил и двинулся дальше. Вторая остановка случилась через четверть часа, у группы молодых берёз на краю прогалины. Та же последовательность, ладонь на кору, закрытые глаза, пауза. Здесь она задержалась секунд на двадцать и перед тем как убрать руку, чуть нахмурилась, складка между бровями задержалась на пару мгновений, прежде чем разгладиться.

Я снова ждал молча. Мой темп движения по лесу отличался, быстрый и сосредоточенный на чтении следов, на оценке обстановки, постоянном контроле периферии зрения, и каждая остановка выбивала из этого ритма. Тело хотело двигаться, мышцы требовали определённой скорости, и необходимость замирать на месте каждые пятнадцать минут ощущалась торможением на полном ходу.

Третья остановка расставила всё по местам, и произошла она у старого вяза на краю оврага. Нира положила обе ладони на ствол и стояла так почти полминуты, а я следил со стороны и здесь впервые увидел то, что пропустил раньше. Едва заметные серебристые прожилки на её запястьях слегка засветились при контакте с корой. Рисунок отличался от моего, он был ветвистым, разбегался от ладони вверх по предплечью мелкой сетью и больше напоминал капиллярную систему листа, чем корневую структуру, проросшую в моих каналах.

Она убрала руки, открыла глаза и кивнула сама себе с видом человека, получившего ответ на давно заданный вопрос.

Смысл её остановок стал мне теперь ясен. Каждое касание дерева было осмотром, сбором информации, пальпацией, если пользоваться медицинской аналогией. Её способ чтения леса проходил через прямой контакт с древесиной, через каналы маны, пронизывающие живую ткань, и каждое прикосновение давало ей данные, которые мои глаза и Система получить были бессильны.

Её подход отличался от моего в корне. Я шёл от анализа следов, от поведения зверей, составов и медитации. Её метод работал изнутри, через прямую связь организма друида с живой тканью леса, и результат содержал пласт информации, до которого мне пока было далеко.

Тропа вывела нас к северному склону, где густой ельник сменился смешанным лесом с преобладанием берёз. Снег здесь лежал тоньше, ветер сдувал его с возвышенности, обнажая палую листву и промёрзшую землю. Я замедлил шаг, пропуская Ниру вперёд, чтобы она сама выбирала направление, и она тут же свернула влево, к одинокой берёзе в стороне от основной группы деревьев.

Дерево выглядело здоровым, белая кора без трещин, ровная крона, целые ветви. Я бы прошёл мимо, отметив его взглядом и двинувшись дальше, снаружи ничего тревожного не проглядывало.

Нира остановилась у ствола и положила обе ладони на кору, простояв так почти минуту, и теперь я подошёл ближе и глядел в упор, видя процесс целиком.

Серебристые прожилки на её запястьях разгорелись мягким, ровным светом, и свечение потекло от ладоней в кору, просачиваясь между волокнами, уходя вглубь древесины. Берёза откликнулась на ее действия, и на стволе, чуть ниже левой ладони девушки, кора начала меняться. Тёмное пятно гнили, невидимое снаружи, проступило под воздействием маны и медленно светлело, вытягиваясь по волокнам, теряя плотность. Трещина в основании ствола, которую я заметил только сейчас, узкая и заросшая лишайником, начала стягиваться, миллиметр за миллиметром, и живая кора наплывала на повреждённый участок, закрывая рану.

Берёза едва заметно выпрямилась, на долю градуса, и кора на месте бывшей гнили приобрела матовый оттенок молодой древесины, чистой и плотной, с тонкими капиллярами маны, проступившими сквозь верхний слой. Если бы я не видел пятно минуту назад, то и сейчас прошёл бы мимо, приняв участок за нормальную кору, и только Система, мигнувшая перед глазами короткой пометкой, подтвердила, что мне не показалось.

Зафиксировано. Восстановление мановых каналов древесины. Прямое воздействие через контактный канал. Метод — друидическая регенерация, подтип неизвестен.

Я прочитал текст и закрыл панель. Попробовал мысленно примерить увиденное к собственным способностям, представить, что мои руки делают то же самое, что мана из моих каналов течёт в кору, находит повреждение, лечит его изнутри. Мысль упёрлась в пустоту.

Мои ладони умели другое: готовить составы, накладывать мази, смешивать растворы, которые впитывались в кору и работали снаружи, через химию. Медитация у корней Чёрного Вяза давала связь с деревом, но связь эта оставалась каналом восприятия, инструментом чтения. Я мог слышать лес, чувствовать его ток, получать от него информацию. Лечить деревья напрямую, касанием, я пока что попросту был бессилен.

Нира убрала руки от ствола и пошла дальше, молча, без единого взгляда в мою сторону, без малейшего намёка на то, что произошло нечто особенное. Сделала, что считала нужным, и двинулась дальше по снегу.

Я шёл следом и прокручивал в голове увиденное. За тридцать лет полевой работы с дикой природой я считал себя специалистом, доверял своим навыкам и опыту, способности видеть то, что другие пропускали. Мир маны расширил мой арсенал, добавил Систему, способности, связь с Чёрным Вязом, но фундаментом по-прежнему оставались глаза и голова.

Нира работала на уровне, до которого мои инструменты пока не дотягивались, и это стоило учитывать.

Мы прошли ещё с полчаса, прежде чем она остановилась снова, и здесь место, действительно, заслуживало внимания.

Узкий каменистый распадок с крутыми стенками открылся справа от тропы, заваленный валунами и сухим хворостом. На дне, между камнями, рос невысокий молодой дуб с толстым для своего возраста стволом и голыми ветвями, покрытыми инеем. У основания ствола, там, где кора соприкасалась с землёй, я увидел желтоватые наросты грибка, расползшегося по корневой шейке веером мелких плодовых тел.