Чтение онлайн

Он двинулся к Нире большими медленными шагами с плавностью крупной кошки, в которой каждое движение означало одновременно и демонстрацию и оценку. Мышцы перекатывались под шкурой, лапы опускались на камень бесшумно, когти втянуты, и по земле за ним оставался слабый потрескивающий след от заряда, стекавшего с подушечек при каждом шаге.

Я сместился вперёд, заняв позицию между ними, на случай если зверю не понравится незнакомый человек. Тигр скосил на меня жёлтый глаз, мельком, без интереса, и продолжил движение, плавно обогнув меня по дуге.

Нира стояла неподвижно с опущенными руками и раскрытыми ладонями. Она смотрела на зверя прямым внимательным взглядом, тем же, которым смотрела на деревья.

Тигр подошёл вплотную, опустил огромную голову к её раскрытой ладони и втянул ноздрями запах кожи и ткани. Несколько секунд зверь стоял так, обрабатывая информацию, потом потёрся лбом о её запястье, и движение это было таким мощным, что Нира невольно отшагнула назад, восстанавливая равновесие. Она даже не вздрогнула, просто переступила и перенесла вес на заднюю ногу, позволив зверю закончить жест.

Тигр обошёл её по широкой дуге, обнюхивая одежду и котомку, хвост мерно покачивался, искры соскальзывали с кончика и таяли в морозном воздухе. Обойдя девушку полным кругом, зверь вернулся к тому месту, откуда начал, и сел рядом с ней, подобрав передние лапы и обвив бедро хвостом, уставившись вперёд с выражением абсолютного довольства.

Я смотрел на это, прислонившись плечом к валуну. За несколько встреч с этим зверем, за месяцы выстраивания хрупкого равновесия, тигр ни разу не делал ничего подобного. Со мной он держал дистанцию, брал еду с камня, ел неподалёку, позволял осматривать себя издали, уходил по своим делам, вежливое соседство двух одиночек, уважающих чужое пространство. Я тратил часы на то, чтобы приучить его к своему присутствию, носил мясо, сидел на ветру, ждал, возвращался, и считал медленное уменьшение дистанции между нами достижением, которым мог гордиться. Нира добилась того же за тридцать секунд, одним фактом своего присутствия, и тигр принял её с безоговорочностью, которая не оставляла места для обиды, только для профессионального интереса.

Здесь зверь вёл себя иначе. Контакт, демонстрация, обход кругом, усаживание рядом.

У крупных кошачьих такое поведение означало принятие, признание «своего», и в моей прошлой жизни я видел подобное у амурских тигров ровно один раз, когда выращенный в питомнике самец впервые встретил самку из той же генетической линии, и его реакция была настолько мгновенной и безоговорочной, что все ветеринары за стеклом одновременно выдохнули.

Нира осматривала зверя с деловитым прищуром. Провела взглядом по загривку, по бокам, по лапам, задержалась на рубцах от старых ран на левом боку, оценила толщину зимнего меха, симметрию мускулатуры, блеск шерсти.

— Ядро четвёртого ранга, — произнесла она спокойно. — Для его возраста это хороший показатель. Здоровый зверь, каналы чистые, энергообмен стабильный.

Она замолчала на секунду, оглядывая скалы, лес за ними, территорию, которую тигр занимал уже продолжительное время.

— Ему скоро понадобится территория побольше, — продолжила Нира. — И самка. Зверь в расцвете, каналы сформированы для следующего ранга, но без пары развитие у подобного вида замедляется. Одиночные самцы его вида выходят на плато к пятому-шестому году после обретения территории и остаются там, если поблизости нет самки, стимулирующей переход.

Она повернулась ко мне, и в карих глазах мелькнуло любопытство, которого она не пыталась скрывать.

— Есть здесь самки его вида?

Я выдержал секунду, взвешивая ответ, информация касалась вопросов, выходивших далеко за пределы обычной беседы о мана-зверях, и отдавать её стоило аккуратно.

— В Пределе нет. Одна есть, но в вольере, за стенами замка де Валлуа.

Нира слегка наклонила голову, ожидая продолжения, и я дал ей полную картину, без прикрас.

— Тигрицу поймали на восточных горах около года назад, — продолжил я. — Специальный загон, рунные решётки, подавляющие контуры. Проект по разведению боевых мана-зверей. И то, я знаю это по слухам, другой информации у меня нет. Самца планировали взять из Предела силой. Прошлой осенью сюда приходил отряд звероловов с ловушками, сетями, магией подавления. Шестеро, хорошо экипированных, с проводником из местных.

Тигр у ног Ниры повёл ухом на звук моего голоса, но остался на месте, безмятежно разглядывая заснеженный склон внизу.

— Звероловы ушли ни с чем. Точнее, — я мотнул головой в сторону скал, — они вообще не ушли. Проект де Валлуа по разведению зверей, скорее всего, замер, самца им добыть так и не удалось.

Нира слушала, и лицо её менялось. Постепенно мягкость линий уходила, уступая место ровной жёсткости, которая превращала лицо девушки в маску человека, принявшего решение ещё до того, как собеседник закончил говорить.

— Наставница разрушала такие места, — сказала Нира, и голос её звучал ровно, с деловой интонацией, исключающей обсуждение принципов. — Шесть за последние четыре года. Подпольные питомники, арены, вольеры для разведения. Конструкции демонтировались, животных выпускали. Иногда это занимало день, иногда неделю. Рунные контуры ломаются, если знаешь, куда давить, чтобы дать зверям свободу, которой они были лишены.

Она посмотрела на тигра, устроившегося подле неё, и в её взгляде промелькнула та же хозяйская забота, с какой она смотрела на больные деревья.

— Работа, которую кто-то должен делать. Тигр не должен оставаться последним в своём лесу только потому, что кому-то захотелось денег.

Фраза прозвучала с интонацией будничного факта. Для неё освобождение зверей из вольеров стояло в одном ряду с лечением деревьев — увидела проблему, решила, пошла дальше.

— Замок де Валлуа, — я произнёс медленно, подбирая слова, — это серьёзная крепость. Стража, маги-охранники, рунные контуры на стенах и внутри. Сын графа лично курирует программу разведения, у него есть люди и деньги на любую операцию. Эта затея выглядит задачей, которую двое решить не в состоянии, тем более, посреди зимы, без подготовки и без разведки.

Нира выслушала меня внимательно и кивала после каждого факта, принимая их один за другим.

Потом она поднялась с камня и пошла вниз по склону, в сторону леса, оставляя скальные выступы за спиной.

Я стоял на месте и смотрел ей вслед. Тигр поднялся с площадки и пошёл следом за ней, тяжёлые лапы опускались на камень бесшумно, хвост покачивался, по загривку пробегали ленивые разряды, и весь вид зверя выражал уверенную невозмутимость, с которой крупные кошки делают всё, что считают правильным.

Ученица Хранительницы Серебряных Ключей, порученная моим заботам, уходила к замку де Валлуа в сопровождении Громового Тигра. Останавливать её я даже не попытался, за последние несколько часов я успел составить достаточно полное представление о её характере, и в этом представлении слово «отступление» отсутствовало. Преграду я мог поставить, уложить поперёк тропы сеть или стену из лозы, но перегородить гостье дорогу — означало перейти границу, за которой начинается совсем другой разговор, и вести такой разговор с ученицей друида, знающего о лесе больше меня — мне было решительно ни к чему.