Чтение онлайн

— В деревне, — сделал паузу, собираясь с мыслями, — местный алхимик — Ориан — помогал мне с оружием. Вытравливал узоры на лезвиях какой-то кислотой, а потом просил меня наносить масло. После этого… оружие менялось.

— Менялось как?

— Падальщики умирали быстрее. Раны от таких клинков горели изнутри.

Леди прищурилась — во взгляде вспыхнул профессиональный интерес.

— Опиши узор. Какой формы?

Я попытался вспомнить.

— Линии… переплетающиеся. Похожие на… мох, или на трещины в камне.

— А масло?

— Чёрное и густое. Пахло… — поморщился, — гнильём, и чем-то сладким одновременно.

Серафина отошла к проёму, скрестила руки на груди. Видел, как девушка думает — брови сошлись, губы беззвучно шевелились.

— «Голодный Мох»… — пробормотала девушка. — Это простейшая руническая связка. Открывает поры в металле, создаёт каналы для впитывания субстанции.

— Субстанции?

— Масла. Скорее всего, твой алхимик использовал «Желчь Скорби» — экстракт из желёз Падальщиков, смешанный с… — задумалась, — возможно, с «Жидким Огнём» или чем-то подобным.

Я присвистнул.

— Вы определили состав по описанию?

— Это лишь догадка, — Серафина пожала плечами, но в голосе слышалась гордость. — Хотя… подход твоего алхимика был… практичным. Грубым, но эффективным.

Девушка повернулась ко мне — глаза блестели.

— Зачарование — обширная область. Есть руны для усиления прочности, для остроты, для сохранения тепла или холода. Для… — она махнула рукой, — многого.

— Но главное — против Скверны. — уточнил я.

— Верно.

Серафина подошла ближе — теперь нас разделяло лишь несколько шагов.

— То, что ты описал — воздействие на Падальщиков — это важно. Значит, существует… подход. Элемент в зачаровании, который работает против тварей.

Леди замолчала, уставившись в пустоту.

— Если применить это к клинку из Звёздной Крови… — голос стал тише и задумчивее. — Вероятно, можно усилить эффект — компенсировать отсутствие магии в самом металле.

— Вы думаете, это реально?

Серафина подняла глаза — в них горел огонь, которого раньше не видел.

— Нужно подумать — изучить, провести опыты.

— Тогда это ваше задание.

Девушка замерла.

— Моё задание?

— Да. — Шагнул ближе, сокращая дистанцию. — Гюнтер ищет свидетелей, Хью ищет камень, а вы… — посмотрел в глаза, — ищете способ зачаровать клинок.

Пауза.

Серафина смотрела на меня секунду, две — в глазах плескались эмоции, которые не мог прочитать.

А потом — едва заметная улыбка, первая за время нашего знакомства.

— Принимаю, — произнесла Леди. Голос снова стал сухим и официальным, но улыбка ещё не исчезла. — Это… достойная задача.

— И ещё, — добавил. — Может быть… в будущем… могли бы научить меня.

— Научить?

— Зачарованию. Хотя бы основам.

Серафина моргнула — кажется, не ожидала.

— Ты… хочешь учиться?

— Хочу понимать. Каждый инструмент, каждый навык — это преимущество. А я… — усмехнулся, — всего лишь кузнец — мне многого не хватает.

Девушка молчала долго и оценивающе.

— Что ж, — произнесла наконец. Голос был сухим, почти равнодушным, но в глазах что-то блеснуло. — Возможно — если найдётся время.

— Благодарю.

Между нами снова повисло странное напряжение — невидимое, но ощутимое. Я — в теле четырнадцатилетнего подростка, но с разумом взрослого мужчины, она — молодая аристократка, привыкшая держать дистанцию.

И всё же что-то было.

Что-то, чего ни один из нас не мог или не хотел назвать.

— Тогда… — я откашлялся, разрывая момент. — Вы свободны — можете начинать работу.

Серафина кивнула — коротко, по-деловому.

Повернулась и пошла к своей нише — шаги были быстрыми, почти торопливыми. У входа замерла на мгновение и обернулась — наши взгляды встретились, а потом Леди исчезла за поворотом.

Остался один.

Ротонда опустела.

Подошёл к окну своей ниши — прислонился плечом к каменному косяку, глядя наружу.

Солнце висело над горами — яркое, клонящееся к западу. Дело шло к вечеру, но до заката было ещё далеко. Свет заливал долину, блестел на крышах Нижнего Города, превращая грязные улицы в реки расплавленного золота.

Красиво.

Странно думать о красоте, когда где-то в недрах земли ворочается древняя тварь.

Но солнце светило, и это хорошо.

Отошёл от окна, сел на стул у верстака. Поверхность была чистой — инструменты аккуратно разложены, каждый на своём месте. Вздохнул.

— Что ж, — произнёс вслух, хотя некому было слышать. — Начало положено.

Работа в Плавильне заняла несколько часов. Плавка прошла гладко — металл тёк в формы ровно, без пузырей и трещин. Система отслеживала температуру с точностью до градуса, и я корректировал поддув, дёргая рычаги мехов. Пот заливал глаза, кожа на лице горела от жара, но результат того стоил — шесть осколков, похожих на серебряные угли с едва заметным стальным отливом.

Когда слитки остыли достаточно, чтобы их можно было брать голыми руками, отправил слугу за Ульфом.

Детина появился через полчаса в чистой рубахе, которую явно выдали в замке. Слуга семенил следом, явно не зная, как относиться к великану с детским лицом.

— Кай! — Ульф бросился ко мне, едва не сбив с ног. — Кай вернулся!

Невольно улыбнулся, похлопав парня по плечу.

— Как ты тут, старина?

Ульф начал рассказывать, перескакивая с одного на другое, размахивая огромными ручищами. Его накормили кашей с мясом, дали кровать — мягкую, с подушкой, похожей на облако и разрешили гулять по коридорам, по двору, и никто не кричал, не бил, не гнал прочь.

— А ещё… — Ульф наклонился ко мне, понижая голос до громкого шёпота, — а ещё там птички были на стене. Маленькие, серые. Они прыг-прыг!

Простая радость: еда, отдых, птички на стене. Для детины это было чудом, а для большинства людей — обыденностью, которую даже не замечают.

— Хорошо, — сказал я. — Это хорошо, Ульф.

А потом мы работали.

Пробивание слитков — процесс, необходимый для подготовки металла к ковке. Нужно разбить литую структуру, создать внутреннее напряжение, которое потом распределится при нагреве и ударах. Для этого требовались сильные, точные удары — кто справится лучше, чем Ульф?