Чтение онлайн

За спиной Барона стояли Грифоны — те же четверо, что и раньше: Родерик, Халвор, Вернер, Эрих. Лица их были непроницаемы, но напряжение чувствовалось в каждом жесте.

— Значит, готов? — произнёс Барон.

Голос был хриплым и усталым. Я кивнул, поднял клинок со стола и пошёл к нему — каждый шаг отдавался эхом. «Кирин» вибрировал в руках нетерпением, зверь внутри рвался к своему носителю.

Остановился перед Бароном. Протянул клинок рукоятью вперёд.

Фон Штейн принял оружие, руки в латных перчатках обхватили рукоять, и в тот же миг клинок вспыхнул ярче.

[РЕЗОНАНС: Полная синхронизация]

[Связь «Носитель — Творение»: Активна]

[Все параметры: Максимум]

Золотисто-серебристое сияние разлилось по доспехам Барона, превращая его в фигуру из легенды. Грифон на нагруднике словно ожил, вцепившись когтями в скалу.

Гюнтер шагнул вперёд.

— Милорд, — произнёс лысый мастер. — Стрелы тоже готовы. Двадцать три штуки, каждая с духом зверя.

Капрал Эрих прошёл мимо Барона к столу, где лежали стрелы — двадцать три сияющих древка с трёхгранными наконечниками, осмотрел их быстро и профессионально. Взял одну, повертел в руках, проверяя баланс.

Затем поднял голову и посмотрел на Гюнтера, потом на меня, и улыбнулся — улыбка человека, который получил надежду там, где не ожидал.

Барон обвёл взглядом всех собравшихся: мастеров Горнила, мастеров из Верескового Оплота, плотников и своих воинов, а затем заговорил.

— Горд, — произнёс мужчина, голос был резким, как удар молота. — Горд тем, что я Барон этой провинции.

Ульрих сделал шаг вперёд, клинок в руках сиял, как маяк.

— Горд тем, что здесь, на этой земле, живут люди, подобные вам. Кузнецы, которые куют не просто металл, а надежду, Алхимики, которые укрощают силы, способные разорвать мир на части. Плотники, кожевники, мастера — все те, без кого воины не смогут сражаться.

Пауза. Барон обвёл взглядом комнату.

— Вы сделали невозможное — за считанные дни создали оружие, которое не смогли бы создать лучшие мастера Столицы за месяцы. Каждый из вас — часть этого чуда.

Голос стал тише, но от этого весомее.

— Как бы ни закончился этот день… будь он последним или первым из многих… я буду помнить ваш подвиг. Даже в Серых Залах, где упокоятся наши предки, расскажу им о вас. Этот день опишут в летописях, — продолжил Барон. — Вас будут помнить, пока стоит Чёрный Замок, пока течёт кровь в жилах рода фон Штейн. Нет дара больше для воина и мастера, чем жить вечно в памяти потомков.

Он подошёл к столу, к центру Ротонды и положил клинок перед собой.

— Встаньте рядом, — приказал мужчина.

Мастера переглянулись, затем медленно подошли. Образовали полукруг вокруг стола — Хью, Серафина, Гюнтер слева, Ориан в центре, я, Свен и Гром справа. Ульф пристроился за моей спиной. Плотники остались поодаль, не решаясь приблизиться. Войны встали за спиной Ульриха.

Барон положил обе руки на рукоять «Кирина». Закрыл глаза и начал.

'Камень, что дал нам кров,

Огонь, что выковал нашу сталь,

Кровь, что течёт от предков к потомкам…

Слышьте нас.

Мы — дети скалы,

Рождённые в тени Драконьих Зубов,

Закалённые в горне войны.

Клянёмся камнем, что под ногами,

Клянёмся огнём, что в наших сердцах,

Клянёмся сталью, что в наших руках:

Не отступим, пока дышим.

Не сдадимся, пока стоим.

Не умрём, пока не победим.

Пусть Чёрный Замок станет стеной,

Пусть наши мечи станут жалом,

Пусть враги наши познают страх,

Что страшнее любой тьмы.

Ибо мы — Каменный Предел.

И Предел не сломить'.

Голос Барона звучал низко и ритмично, почти как песня, и я заметил — Хью беззвучно шевелил губами, повторяя слова, Серафина тоже, и Гюнтер. Даже Ориан, хотя его губы едва двигались. Они все знали эту молитву, кроме меня, Свена и Грома — пришельцев из другого мира, из деревни на краю цивилизации.

Но мне не нужно было знать слова — я чувствовал.

Ци в комнате сгустилась, странное ощущение — не жар и не холод, скорее плотность. Словно воздух превратился в мёд, и каждый вдох требовал усилия. Энергия стягивалась к центру, к столу, к клинку, к Барону.

[Обнаружено: Уплотнение духовной энергии]

[Механизм: Неизвестен (отсутствует необходимый протокол)]

[Эффект: Концентрация Ци в точке фокуса (клинок «Кирин»)]

Закрыл глаза и дышал глубоко и медленно, впитывая этот момент. Вся злость ушла. Вся тревога. Всё, что терзало последние дни — мысли о Гуннаре в темнице, о Брандте с его угрозами, о том, справлюсь ли, о том, выживем ли — всё отступило.

Остался только этот миг — сакральный и первобытный. Связь между людьми, которые готовы умереть друг за друга.

Молитва стихла.

Тишина была абсолютной, даже метель за окнами притихла

Барон открыл глаза, поднял клинок — «Кирин» сиял уверенным светом.

— За Каменный Предел, — произнёс негромко. — И да помогут нам предки.

Массивная дверь Ротонды захлопнулась за последним Грифоном, и с глухим ударом что-то оборвалось — натянутая струна, которая держала в напряжении последние дни. Теперь струна провисла и в образовавшейся пустоте повисла тишина.

Сидел на тяжёлом дубовом стуле возле главного стола, на котором ещё недавно лежал «Кирин». Поверхность столешницы была покрыта царапинами от инструментов, пятнами масла и металлической пылью, въевшейся в дерево за годы работы. Провёл пальцем по одной из борозд, оставленной чьим-то резцом задолго до моего появления здесь.

За окнами ниш бушевала метель.

Ветер бился в каменные стены с яростью, и вой проникал сквозь толщу скалы, превращаясь в гул. Снежные вихри закручивались в непроглядную мглу, сквозь которую невозможно разглядеть ничего. Мир за пределами Ротонды перестал существовать, остался только этот каменный мешок, освещённый неровным пламенем маслянных ламп. Огонь потрескивал, тени плясали на полированном граните, создавая иллюзию движения там, где его не было. Запах углей, раскалённого металла и остатков алхимических реагентов висел в воздухе, смешиваясь с холодом, что тянуло от каменного пола.

Мастера молчали.

Гюнтер стоял у своей ниши, скрестив массивные руки на груди. Изуродованная сторона лица обращена к огню. Мужчина смотрел в пустоту перед собой.

Хью сидел на низкой скамье у входа в свою мастерскую, сгорбившись над чем-то невидимым, старческие руки медленно протирали стёкла пенсне куском замши снова и снова, хоть линзы наверняка давно были чисты.

Ориан отошёл к стеллажам с реактивами — худая фигура алхимика терялась в полумраке между полками, изредка до меня доносился звон склянок.