Чтение онлайн

[Объект: Пористый Эфирит в оправе «Венец Сосредоточения»]

[Статус: Стабилизирован]

[Текущий заряд: 3% (остаточный)]

[Готовность к насыщению: 100%]

[Оправа: Стабилизация камня +40%, усиление свойств +35%, защита оператора +25%]

— Камень голоден, — произнёс Хью, снимая пенсне и протирая линзы краем мантии. — Чувствуешь?

Кивнул. Странное ощущение, будто камень тянулся ко мне невидимыми щупальцами, пытаясь что-то забрать.

— Сколько ему нужно? — спросила Серафина, что стояла у стола с чертежами, скрестив руки на груди.

— Мне кажется, что много, — ответил я. — Чувствую, что он тянется к чему то во мне.

Гюнтер присвистнул.

— И как мы напитаем его? Сто человек должны душу отдать?

— Не душу. — Аккуратно взял камень в руки — оправа холодила пальцы, но сам Эфирит был тёплым. — Волю, намерение, эмоции.

Ориан стоял у окна, глядя в темноту за бойницей. Снаружи выла метель, за которой ничего не было видно — только тьма и снег.

— Кузнецы, — произнёс мужчна. — Там, в кузне, я слышал сотни рук и сотни сердец. Если можем заставить их поверить…

— Не заставить. — Покачал головой. — Попросить.

Алхимик хмыкнул, но промолчал.

— Идём. — Спрятал камень за пазуху, поближе к груди, там, где Кузня Воли. — Времени нет.

Гровер ждал у дверей Ротонды, кивнул, увидев нас, и молча развернулся.

— За мной, мастера.

Мы двинулись следом.

Коридоры Чёрного Замка ночью выглядели иначе — раньше тут было мрачно, но живо, слуги сновали туда-сюда, стража переговаривалась на постах, откуда-то доносились голоса. А сейчас тишина, как вода на глубине.

Стены из чёрного камня поглощали свет масляных ламп, развешанных через каждые десять шагов. Жёлтые пятна света едва разгоняли тьму, и между ними лежали полосы мрака. Наши тени метались по стенам, сливаясь и разделяясь.

Гулкое эхо разносилось по потолку, отражалось от камня, возвращалось искажённым. Казалось, что за нами идёт ещё кто-то невидимый.

— Тихо здесь, — пробормотал Гюнтер. — Будто вымерло всё.

— Слуг отправили вниз, — ответил Гровер, не оборачиваясь. — Приказ Барона, чтобы не путались под ногами, ежели…

Мужчина не договорил, но все поняли — ежели придётся бежать, ежели придётся умирать.

Мы свернули в боковой коридор, более узкий и тёмный. Здесь ламп было меньше, а стены смыкались ближе — казалось, камень давит с обеих сторон. Воздух стал влажнее и холоднее, капли воды сочились из трещин в кладке, оставляя на камне тёмные разводы.

Я прислушался — за стенами — ничего, только глухой рёв ветра, доносящийся откуда-то сверху. Метель бушевала снаружи, била в стены замка, пыталась пробраться внутрь, но камень держал.

Узкое окно-бойница промелькнуло справа — замедлил шаг и заглянул. Непроглядная тьма, и в ней вихрь снега, освещённый отблесками чего-то далёкого. Может, факелами на стенах, а может, чем-то иным.

Там, за стеной бури, решается судьба. Барон, Грифоны и клинок «Кирин». Смогут ли?

Браслет на запястье похолодел, откликаясь на мысли. Артефакт гасил тревогу, не давал эмоциям захлестнуть разум, но полностью заглушить страх не мог — да я и не хотел, ведь страх — тоже топливо, если знать, как его использовать.

— Идём, мастер, — голос Серафины вывел из задумчивости. Девушка стояла рядом, бледная в тусклом свете.

Я кивнул и пошёл дальше.

Винтовая лестница обвивала массивную каменную колонну, уходя вниз, в недра замка. Ступени стёрты тысячами ног — поколения кузнецов, рабочих и слуг поднимались и спускались здесь, оставляя след своего труда в самом камне.

С каждым ярусом температура росла — сначала незаметно, лишь лёгкое потепление, которое можно списать на воображение, а потом уже отчётливее. Воздух становился суше и теплее. Запах сырости уступал место запаху дыма и раскалённого угля.

— Чувствуешь? — Ульф шёл позади, голос отражался от стен. — Тепло, как дома.

Дома — для него кузня уже была домом. Простой и добрый гигант, для которого жар горна стал родным так быстро.

— Чувствую, — ответил я.

Стены менялись: вверху — обтёсанные блоки и аккуратная кладка, а здесь — грубый камень, почти необработанный. Естественные своды пещеры, которую люди приспособили под нужды.

Мы спускались всё глубже, и вот гул — лязг молотов, рёв мехов и голоса людей. Последний поворот и коридор выровнялся, превратившись в прямой тоннель, спускающийся под углом, в конце которого яркий свет

Подошли совсем близко и жар ударил в лицо, будто открыли дверь печи. Я невольно сделал глубокий вдох. Огненная Ци хлынула в лёгкие, растеклась по меридианам — здесь её было столько, что воздух звенел от энергии. Тело откликнулось мгновенно: мышцы расслабились, усталость отступила, в груди разлилось приятное тепло.

«Длань Горы» похолодела сильнее, компенсируя приток. Баланс.

— Готов? — Серафина посмотрела на меня, в глазах девушки плясали отблески далёкого огня.

— Готов.

Камень у груди пульсировал едва заметно.

Мы шагнули в свет.

Адская Кузня открылась перед нами в страшном великолепии. Огромная пещера, вырубленная в сердце скалы. Потолок терялся во мгле, пронизанной отблесками пламени. Вертикальные шахты вентиляции уходили вверх, к вершине горы, создавая тягу, гул ощущался всем телом.

Оранжевое пламя плясало в каждом горне. Молоты взлетали и падали, высекая искры. Раскалённый металл шипел, когда его окунали в воду. Голоса людей смешивались с лязгом стали.

Мы стояли на каменном уступе, отсюда кузня была как на ладони, и первое, что увидел — это Бык. Бригадир ходил между рядами горнов, и не орал как обычно. Тот самый Бык, который хлестал плетью по спинам, который смотрел на людей как на расходный материал — этот Бык сейчас улыбался.

— Давай, Курт! — голос бригадира разнёсся над кузней. — Ещё пару ударов — и будет как надо! Хорошо держишь!

Кузнец с копной рыжих волос закивал и с удвоенной силой обрушил молот на заготовку.

Бык пошёл дальше, остановился у другого горна, хлопнул работника по плечу.