Чтение онлайн

Я обернулся. Мой молотобоец сидел, кутаясь в одеяло, и смотрел вперёд огромными глазами — следил за дорогой, хотя её как таковой уже не существовало — только белое ничто и редкие силуэты елей, выныривающие из мглы.

— Потерпи, Ульф, — сказал, стараясь говорить уверенно. — Скоро будем на месте.

Ульф кивнул с детским доверием. Если застрянем в этом белом аду, детина замёрзнет первым, ну или следом за мной.

Повозка дёрнулась и встала.

— Твою ж мать! — Брок спрыгнул с облучка, утопая по колено в снегу. — Опять засели!

Колесо ушло в яму, скрытую под сугробом. Мерин дёргался в упряжи, но только глубже увязал.

— Ульф поможет! — великан уже выбирался из-под тента, неуклюже переваливаясь через борт.

— Давай, — кивнул я. — Толкай справа.

Мы налегли втроём — Брок тянул коня под уздцы, Ульф упирался плечом в борт, а я толкал сзади, чувствуя, как ноги проскальзывают по обледеневшему снегу. Руки тряслись от слабости.

Ульф крякнул, напрягся, и повозка с хрустом выползла из ямы. Мерин заржал, рванулся вперёд, чуть не сбив Брока с ног.

— Молодец, здоровяк, — буркнул охотник, отплёвываясь от снега. — Залезайте, пока опять не засели.

Забрались обратно. Я тяжело дышал — простейшее усилие выжало досуха. Тело, которое ещё недавно могло расплавить металл голыми руками, теперь отказывало от обычной работы.

Достал из кармана свёрток Ориана — второй пакетик, который «в полдень». Развернул трясущимися пальцами, высыпал горькие листья на язык. Скулы свело от мерзкого вкуса, рот наполнился горечью. Через минуту по груди разлилось слабое тепло — дрожь немного унялась.

[ДИАГНОСТИКА: Предварительный анализ]

Окно Системы вспыхнуло перед глазами.

[Целостность меридианов: 32% (без изменений)]

[Прогресс регенерации за 12 часов: 0%]

[Статус: Восстановление заблокировано.]

[Возможные причины: Истощение Источника / Внешнее воздействие]

[Рекомендация: Консультация с практиком-целителем ранга не ниже Пробуждения]

Ноль процентов за двенадцать часов ни капли прогресса. Закрыл глаза, и холод, что пробирал до костей, показался ничем по сравнению с тревогой. Если каналы не восстанавливаются — останусь практиком-калекой.

«Нет, — оборвал себя. — Не сейчас — сначала выжить, потом думать». Режим спасателя: одна задача за раз.

Ульф смотрел с тревогой.

— Кай бледный. Кай болеет?

— Всё нормально, Ульф, — выдавил улыбку. — Просто устал.

— Ульф тоже устал, — кивнул великан. — Но Ульф не бледный. У Кая лицо как снег. Это плохо?

— Это… ничего, — я отвернулся, чтобы он не видел моих глаз. — Скоро согреемся.

Брок обернулся с облучка, бросил короткий взгляд, и ничего не сказал.

Мы мчались дальше в белую пустоту. Ели превратились в размытые тени, дорога исчезла под слоем снега. Брок вёл по памяти и чутью, изредка бормоча себе под нос: «Левее… овраг справа… вон тот холм…»

Время потеряло смысл, минуты или часы — не понять. Только скрип колёс, вой ветра и тяжёлое дыхание измученного коня, а потом из белой мглы проступили очертания.

Деревянный частокол — толстые брёвна, почерневшие от времени, заострённые сверху. Массивные ворота, обитые железными полосами. Дымки над крышами, растворяющиеся в метели.

— Вот они, — выдохнул Брок. — Каменные Врата. Успели, кажется.

Но радость умерла, не родившись — ворота закрывались. Двое стражников в меховых плащах тянули тяжёлые створки навстречу друг другу, и щель между ними становилась уже с каждой секундой.

— Нет, нет, нет… — Брок хлестнул мерина так, что тот взвился на дыбы. — Н-но! Давай, скотина!

Повозка рванула вперёд, подпрыгивая на ухабах. Я вцепился в борт, Ульф едва удержался, схватившись за тент. Мы летели к воротам.

Стражники услышали нас раньше, чем увидели — хруст снега под копытами, грохот колёс, хриплый крик Брока. Остановились, придерживая створки.

— Стой! — рявкнул один из них. — Кто такие?!

Брок натянул вожжи так резко, что мерин осел на задние ноги. Повозка замерла в десяти шагах от ворот.

Теперь видел их отчётливо: пятеро стражников в форме Каменного Предела, обычные пограничники — тёплые тулупы с нашивками Грифона на плече, мечи на поясах, усталые обветренные лица. Над воротами — сторожевая вышка, откуда на нас смотрел ещё один, с арбалетом наготове.

Десятник, то есть старший из них, кряжистый мужик лет сорока с обмороженными щеками — вышел вперёд, положив руку на эфес.

— Опоздали, — бросил он без предисловий. — Ворота закрываются.

— Погодь, служивый! — Брок соскочил с облучка, проваливаясь в снег по колено. — Мы ж не лихие какие! Вот, глянь — подорожная! Капитан Родерик лично выправил!

Охотник вытащил из-за пазухи свёрнутый пергамент, протянул десятнику. Тот взял, развернул, прищурился на сургучную печать с оттиском Грифона.

— Печать добрая, — признал тот после паузы. — Да только толку-то? Приказ свежий — сегодня утром голубь принёс. Принудительное закрытие границ провинции — никто не выходит, никто не входит.

Я сидел в повозке, сгорбившись и втянув голову в плечи — «режим Арна», но слушал внимательно. «Принудительное закрытие» — приказ Серых Плащей, видимо.

— Да как же так-то? — Брок развёл руками в деланном отчаянии. — Мы ж беженцы! От заразы бежим, от Гнили проклятущей! Там, в Замке, люди мрут как мухи!

— Знаем, — десятник скривился. — Потому и закрыли. Столичные уже в провинции. Если мы пропустим кого — нас самих на плаху отправят.

Молодой стражник рядом поддакнул:

— Мариус Костолом сам пожаловал. Слыхали про такого? Говорят, тот целую деревню вырезал за укрывательство беглых. Не-е, мужик, нам своя шкура дороже.

Брок молчал. Видел, как напряглись плечи и сжались кулаки. Потом охотник обернулся, бросил на меня короткий взгляд — прочитал в нём: «Херово, малой. Очень херово».

— Ну а нам-то куда теперь? — Брок снова повернулся к стражникам, разводя руками. — Назад в Замок? Там зараза да эти ваши… Серые. В лес? Замёрзнем к утру. Входите в положение, служивые!

— Не можем, — отрезал десятник. — Приказ есть приказ. Разворачивайтесь и езжайте… куда хотите. Только не через Врата.

Я смотрел на чёрную щель прохода за воротами — туда, где свобода. Где-то там, за Каменными Холмами, начинались земли Альдории. Где-то там — море, тёплое солнце, кузня у берега. Мечта, которая казалась такой близкой ещё утром.