Чтение онлайн

— Ты угрожаешь мне? — спросил тихо, холодным голосом. — Неужели ты и вправду сдашь меня? Поступишь так подло ради куска коры?

Лиза побледнела, губы задрожали.

— Это не подло! — выкрикнула шёпотом, в глазах скопились слёзы. — Ты не понимаешь! Если мы не сдадим кору через неделю — приедут столичные. Мариус Костолом. Они уничтожат нас! Закроют деревню, может, или сожгут теплицы… Мать потеряет всё!

Девушка всхлипнула, размазывая слезу по щеке ладонью.

— Я не хочу тебя сдавать! Ты мне нравишься! Но не могу позволить им уничтожить мой дом, когда решение стоит прямо передо мной!

Смотрел на неё, и гнев отступал, уступая место разочарованию и… усталому пониманию. Она не была злодейкой — лишь напуганной девчонкой, загнанной в угол обстоятельствами — точно так же, как и я. К тому же, был уверен, что она преувеличивает проблему. Кто в здравом рассудке будет сжигать полезную для королевства деревню?

— Я разочарован в тебе, Лиза, — сказал холодно. — Шантажировать того, кто спас тебя вчера — это низко.

Опустила голову, плечи затряслись.

— Но пойми ты своей головой одну простую вещь, — я шагнул к ней ближе, заставляя смотреть в глаза. — Ты просишь меня выковать нож, который не может сделать ни один местный мастер. Нож, который режет камень. Как ты думаешь, что случится, когда этот нож появится у Марты?

Лиза шмыгнула носом, глядя непонимающе.

— Все сразу поймут: здесь был Мастер, — продолжил я безжалостно. — Марта, Гельмут, потом столичные гонцы. Они спросят: «Откуда это?» И что ты скажешь? С неба упало?

Я развел руками.

— Если начну ковать что-то сложное и необычное, тут же привлеку к себе внимание. Это будет то же самое, что если бы ты пошла и сдала меня страже прямо сейчас. Разницы никакой. Итог один — нас поймают.

До неё начало доходить. Лиза замерла, осознав ловушку просьбы.

— Я… я не подумала, — прошептала едва слышно. — Прости… Я просто испугалась.

Девушка закрыла лицо руками и по-детски захныкала. Вся бравада и решимость рассыпались в прах. Передо мной снова стоял подросток, что взвалил на себя ношу не по плечу.

— Ладно, ладно, не реви, — буркнул я. Женские слёзы всегда выбивали меня из колеи. — Хватит сырость разводить.

Огляделся по сторонам, почесал затылок. Мозг, привыкший искать выходы из безвыходных ситуаций, уже перебирал варианты — я не мог ковать сам, но мог дать знание.

— Слушай внимательно, — сказал, понизив голос. — Я не буду делать нож — это слишком опасно, но могу дать рецепт.

Лиза оторвала руки от лица. Мокрые ресницы слиплись, но глаза смотрели с надеждой.

— Рецепт?

— Инструкцию — распишу состав, температуру, процесс обжига. Там не нужна магия, Лиза. Там нужна химия и точные руки. Если всё сделать правильно, нож получится.

Посмотрел на неё испытующе.

— Вопрос только в одном: кому дать рецепт? Мастеру Гельмуту можно доверять?

— Да! — воскликнула горячо. — Конечно! Мастер Гельмут самый честный, он благородный, он нас спас от лихорадки…

— Мне плевать на его благородство! — оборвал жестко. — Честь и умение держать язык за зубами — разные вещи. Часто именно «благородные» первыми бегут докладывать властям, потому что «так по закону».

Лиза осеклась — в глазах мелькнуло воспоминание.

— Я… я не знаю, — призналась она тихо. — Раньше я бы сказала «да», а теперь… после Томаса… я не знаю, кому можно верить.

Мы замолчали. Птицы продолжали петь, вдалеке стучал молоток, но в тени кустов повисла тишина.

Сделал шаг и оказался совсем рядом.

— Я подумаю, что можно сделать, — сказал мягче. — Может, напишу так, чтобы выглядело как старый свиток… Или еще как, но, Лиза…

Посмотрел ей прямо в душу. Сейчас я не был ни Арном, ни Каем, ни Великим Кузнецом — просто уставшим человеком.

— Как бы там ни было, сейчас для меня важно спасти свою шкуру. Я не герой — я уже многим пожертвовал ради других — здоровьем, домом, друзьями. С меня хватит. Я просто хочу жить, понимаешь? Просто добраться до моря и жить спокойно. Вот и всё.

Она смотрела на меня долго, не моргая — во взгляде что-то изменилось. Исчез детский восторг перед «персонажем», исчез страх, будто впервые увидела живого человека. В глубине карих глаз пробежала искра теплого интереса.

— Я понимаю, — сказала серьезно, по-взрослому. — Правда понимаю, Кай.

Прозвучало как клятва. Куда надежнее, чем все обещания «молчать». Я кивнул, принимая этот мирный договор.

— Хорошо, тогда у меня есть к тебе просьба, раз уж мы союзники.

— Какая? — девушка встрепенулась, готовая действовать.

— Мне нужно прикупить вещей в дорогу: одежду, обувь. Добротную, но не броскую, чтобы мы не выглядели как бродяги или дезертиры. Самим нам ходить и светиться не стоит. Можешь сделать?

Лиза улыбнулась — слабо, но искренне.

— Могу. Я знаю, у кого есть старые запасы. Принесу вечером в комнату.

— Вот и отлично.

Я отступил назад, выходя из тени на солнечный свет. Обернулся — Лиза еще стояла в кустах, глядя мне вслед.

Дорога к плотнику ждала. Дел невпроворот, но хотя бы знал, что спина у меня прикрыта — пусть и хрупкой, девичьей, но все-таки клятвой.

Я шёл по западной окраине, следуя указаниям Инги. Дома стояли реже, уступая место огородам и покосившимся сараям, а воздух всё больше наполнялся запахом сырости и прелой древесины. Нужный дом нашёл без труда — его выдавала гора почерневшей от дождей стружки у забора. Калитка висела на одной петле и жалобно скрипнула. Я шагнул во двор, где царило запустение — поленница свалена как попало, верстак под навесом завален хламом.

Внутри плотницкой мастерской было темно. Сквозь маленькие дыры в крыше пробивались лучи солнца, но даже они не могли разогнать полумрак. В нос ударил запах мокрого дерева, плесени и застарелых опилок.

— Есть кто живой? — окликнул, оглядываясь.

Тишина. Только жужжание мухи, бьющейся о мутное стекло, да ритмичный звук капели в углу.

Прошёл вглубь, ступая по полу, усыпанному стружкой, которую не выметали очень долго. Взгляд невольно цеплялся за детали, и от увиденного становилось тоскливо. Рубанок с треснувшей рукояткой валялся на полу, лезвием в грязь. Пила с выщербленными зубьями висела на гвозде, покрываясь ржавчиной. Долото со сбитым бойком лежало на верстаке.

Вспомнилась мастерская Свена: идеальный порядок, каждый инструмент на своём месте, вычищен, смазан, заточен — а тут царил хаос.