Чтение онлайн

— Овёс…? — спросил ровно, не оборачиваясь на угол с Томасом.

— В подсобке стоит, как уже сказала, — кивнула хозяйка. — И припасы в дорогу собрала — все там, уже уезжаете? Грут заберёт?

— Завтра рано поедем. Грут заберёт, да.

Я чуть наклонился к ней.

— Инга, а этот… Томас. Чего он лыбится? Праздник какой?

Женщина подняла глаза, проследила за моим взглядом и пренебрежительно пожала плечами.

— Да кто ж его разберёт, сынка торгашеского… Себе на уме парень — нос задирает, считает, что мы тут все навоз под его сапогами. Может, премию ждёт или письмо из дома. Не бери в голову, Арн. Он безвредный, только спеси много.

«Безвредный», — эхом отозвалось в голове.

Я знал этот тип людей — «безвредные», пока не почувствуют власть, или пока не найдут чужое слабое место.

— Надеюсь, — соврал я. — Инга, у тебя бумага есть? И перо с чернилами? Мне… записи сделать нужно перед дорогой.

Она нырнула под прилавок, порылась там и выставила передо мной потрепанный лист пергамента, гусиное перо и глиняную чернильницу.

— Держи.

— Спасибо.

Я сгрёб письменные принадлежности. Спиной чувствовал липкий взгляд из угла.

Дело пахло керосином.

— Ульф, Брок, — бросил своим, проходя мимо их стола. — Овёс в подсобке — загрузите в повозку.

Не дожидаясь ответа, направился к лестнице. Ступени скрипели под ногами, уводя в темноту второго этажа. Я поднимался, а уши ловили каждый звук позади — будто на автомате, будто предчувствовали неладное.

Стоило скрыться за поворотом лестницы, как услышал шаги сзади — размеренные и осторожные — шаги охотника, идущего за добычей. Считал ступени — три, четыре, пятая скрипнула протяжно, как старая телега.

Шаги за спиной замерли.

Я продолжал подниматься, не ускоряя темпа — моя ладонь была мокрой, усталость, что копилась сутками, никуда не делась.

Коридор второго этажа встретил полумраком. Единственная масляная лампа в конце прохода чадила, отбрасывая тени. В коридоре пахло старым деревом и сушёной лавандой — запах казался приторным. Я дошёл до своей двери — достал ключ и потянулся к замку. Замер, вслушиваясь.

Тишина.

«Паранойя?» — спросил себя. Может, постоялец пошёл отлить и передумал, или ещё что?

Вставил ключ в замок, провернул, толкая дверь внутрь. Дерево поддалось, я зашел внутрь и стал закрывать, когда та упёрлась во что-то или в кого-то — чья-то рука в кожаной перчатке легла на косяк, блокируя. В полумраке блеснули белые зубы.

— Не спеши, путник, — голос прозвучал рядом.

Томас стоял, привалившись плечом к косяку, и выглядел так, будто владел этим коридором, таверной и вообще всем миром. Кожаная кираса поскрипывала, от него пахло вином. Вблизи парнишка казался ещё моложе и противнее — холёный и гладкий. Сын богача, играющий в солдата.

— Чего надо? — спросил сухо у него.

— Разговор есть. — Томас чуть склонил голову, разглядывая меня как диковинную букашку. — Важный.

— Я занят, — отрезал, пытаясь захлопнуть дверь перед носом. — И желания нет слушать пьяный бред.

Надавил сильнее, но Томас не сдвинулся — легко удержал дверь одной рукой, а затем наклонился и прошептал, растягивая гласные:

— Нет желания говорить со мной… Кай?

Мир качнулся — слово, как выстрел в упор. Страх вошел под ребра, но я заставлял себя сохранять хладнокровие. Вся защита, легенда, переодевания и прятки в повозке рассыпались в прах за мгновение. Лиза — маленькая, сентиментальная дура — разболтала всё, стало предельно ясно.

— Заходи, — выдохнул, отступая в темноту комнаты.

Томас хмыкнул, довольный эффектом, и шагнул через порог, по-хозяйски прикрыв дверь.

Я чиркнул огнивом, зажигая единственную свечу на столе — огонёк выхватил убогое убранство: узкую кровать, табурет, нехитрые пожитки. Встал спиной к окну, чтобы моё лицо оставалось в тени, а его было на свету.

Томас огляделся, сморщив нос, словно учуял вонь.

— Ну и дыра, — бросил парень.

— Ближе к делу, — оборвал его. — Что тебе нужно? Деньги?

Парень рассмеялся.

— Деньги? У моего отца золота больше, чем ты весишь, беглец. — Он сделал шаг ко мне — лицо исказилось презрением. — Знаешь, чего я хочу на самом деле? Хочу, чтобы такая тварь предельская, как ты, гнила в темнице. Вы — северные варвары, думаете, что вы особенные со своими железками и монстрами, что живут в ваших горах. А вы — просто грязь под ногтями.

— Если я тебе так противен, — сказал ровно, — почему не сдал меня сразу? Зачем пришёл сюда?

Лицо Томаса дёрнулось — маска высокомерия дала трещину, обнажив что-то ещё.

— Потому что я застрял в этой выгребной яме! — выплюнул парень. — Мой папаша запихнул меня сюда, в этот проклятый Травный Двор, охранять грядки с укропом, пока мои братья служат в Столичной Гвардии!

Томас ударил кулаком по ладони.

— Мне нужна рекомендация. Весомая. От кого-то, кого уважают. Каспар… этот старый пёс меня терпеть не может — он заблокировал мой перевод уже дважды.

— Ты хочешь, чтобы Каспар замолвил за тебя слово?

— Именно, — Томас ухмыльнулся, возвращая самообладание. — Твой усатый друг, Брок… он с Каспаром вась-вась. Старые собутыльники. Если Брок попросит — Каспар сделает.

Парень подошёл вплотную — чувствовал запах вина.

— Сделка простая, герой — ты уговариваешь свою пьянь, пьянь уговаривает Каспара, Каспар пишет рекомендацию и ставит печать. Сегодня ночью, если завтра утром у меня не будет этой бумаги…

Томас сделал паузу, наслаждаясь моментом.

— … я иду на тракт. Здесь, может, патруля и нет, но я добегу до заставы за час — я все-таки практик. И приведу патруль — они очень любят слушать истории про беглецов, на которых объявлена охота.

— И что дальше? — тихо спросил я.

— Тебя вздёрнут, — пожал плечами Томас. — Или отправят на рудники, ковать кандалы пока не сдохнешь.

Я посмотрел ему в глаза. Паники нет — только холодное спокойствие.

— Ты не понял вопроса, Томас, — сказал очень тихо. — Ты приведёшь карателей и они убьют меня. Ты думаешь, меня можно напугать виселицей?

Томас вдруг дёрнулся и схватил меня за грудки, вбив спиной в стену. Удар вышиб воздух, доски скрипнули — паренек был силён для человека, который наверняка по настоящему никогда не дрался.