Чтение онлайн

— Твоя честность впечатляет, — я коротко усмехнулся. — Но я знаю про тебя больше, чем ты думаешь. Про академию ты уже рассказывал, но про Талберг мне тоже известно, где ты пару лет работал подмастерьем у алхимика и как он тебя выгнал, потому что по слухам ты пытался улучшить его рецепты, а многие алхимики терпеть такого не могут… — тут я помолчал и добавил. — А мне такие нужны. Нужны те, кто не идут по проторенным дорожкам. Одним словом, я верю в твой потенциал, Лоуренс.

Юноша опустил голову, похоже, принимая какое-то решение. Затем взял мешочек с монетами и поднял глаза.

— Я не подведу, господин барон, — сказал он совсем тихо. — Клянусь.

— Время покажет, — я похлопал его по плечу. — Располагайся и занимайся тем, чем всегда желал. Вскоре мне пригодится парочка твоих советов. По секрету скажу: но я тоже немного смыслю в алхимии.

Я ему подмигнул и вышел, оставив слегка ошарашенного этой новостью молодого человека застыть на месте. Пускай осваивается на новом месте, пока скудном, но, впервые за долгие годы, собственном пространстве. Серьезно ограничивать в своих изысканиях я его не намерен.

День клонился к вечеру, а дел еще хватало. Заглянул в логово к Файгеру — тот дрых без задних лап, поэтому не стал его тревожить. Перекусил с Мироникой, вкратце пересказал последние новости, и отправился на тренировочный плац, на ходу разминая плечи.

Воевода уже ждал, переминаясь с ноги на ногу и держа на плече полуторный деревянный меч. Грубо выточенный, тяжелее настоящего, специально чтобы набивать руку новобранцам. Как там говорится: тяжело в учении — легко в бою.

Сам Марко за эти месяцы поднаторел в фехтовании и рубке на мечах, да и с копьем теперь упражнялся вполне неплохо. А главное — двигался быстрее и жестче, чем раньше. С ходу его теперь даже опытный мечник не положит одним-двумя ударами. Своей физической мощью он мне напоминал былинного богатыря из сказок: сколько ни тренируйся, а такого в силе не переплюнешь.

Неподалеку на расчищенной от снега площадке спарринговались новобранцы под руководством более опытных товарищей. Как только закончились одиночные бои — сразу начались схватки в строевых формациях с щитами и копьями.

Ганс появился с опозданием в четверть часа. С легкой досадой подумал: вот ведь, кормишь человека, поишь, а он, едва появившись, уже начинает бузить и позволять себе вольности. Ну и как после такого относиться ко всем одинаково и по-хорошему?

Сотник вышел на плац, щурясь одним глазом на багровую полосу заката, уже почти погасшую за горизонтом. К чести признать, он успел не только поесть, но и умылся, пригладил седеющие волосы и даже, кажется, ополоснул рот водой… перегар все равно чувствовался на расстоянии, но уже не так остро. На плече у Ганса висела видавшая виды перевязь с мечом — не тренировочным, настоящим, с потертой рукоятью и выщерблиной на гарде.

— На деревянных будем, как девочки? — скривился он и почесал острую бородку. Его голос звучал ровнее, чем у повозки. — Или как уважаемые люди?

— На деревянных, — отрезал Марко. — Я тебя, старый, резать не собираюсь. Хватит и синяков.

Ганс покосился на тренировочное оружие и хмыкнул.

— Кинжалы? Ножи есть? — перевел он взгляд на меня. — Два одинаковых, тупых, сантиметров по тридцать?

Я поднял бровь, но кивнул одному из отдыхающих дружинников, косившихся на происходящее с пристроенной скамейки. Тот метнулся в арсенал, бывший когда-то сараем ближайшего заброшенного дома, и вернулся с парой грубо выкованных заготовок: лезвия еще без заточки, наспех обмотанные сыромятным ремешком вместо рукояти.

Ганс взвесил их в руках, прикидывая баланс. Одобрительно кивнул и сунул один себе за пояс, а второй — протянул Марко.

— Ну-ка, — сказал он. — Покажи, чему тебя барон-легионер выучил.

Марко принял кинжал не слишком уверенно, но перехватил поудобнее. Он привык к мечу и копью, к строю и щиту, к бою плечом к плечу… Я задумчиво почесал подбородок. А ведь к короткой, вязкой драке в три шага, где все решает не сила, а скорость и грязные приемы, — я их не учил. Да и как такому обучить?

Этот старый не дурак, сразу понял… Знает, как вывести противника из колеи еще до боя. Или это он передо мной выделывается?

Выхватив кинжал почти мгновенно, сотник двинулся первым без всяких сигналов, неожиданно быстро для человека, который еще недавно шатался. Он словно перетекал с одного шага на другой. Марко едва успел подставить предплечье с наручем под колющий удар сверху вниз. Раздался глухой металлический звук.

Ветеран не бил в полную силу, но бил жестко, цепко, каждый раз почти в одно и то же место, заставляя Марко отступать, вязнуть в снеге, терять равновесие и хватать ртом воздух. Пара контратак пришлись в молоко, Ганс будто заранее их видел и делал шаг назад.

Вынужден признать: в схватке на кинжалах вся физическая сила Марко не играла ровным счетом ничего. Хотя… Он ведь мог попытаться войти в клинч, в борьбу, отнять кинжал и завалить массой. Не думаю, что в такого рода поединке у поджарого недоедающего сотника будут большие шансы против откормленного молодого воина.

— Стоишь, как у стойла, — процедил Ганс сквозь зубы, нанося очередной удар, теперь в корпус. Марко прогнулся, уходя, но пропустил тычок в подреберье меховой куртки. — Зачем тебе кинжал, если я тебя голыми руками за минуту разберу? Ты против кинжала ногами работай, а не корпусом!

Марко взбешенно рыкнул, перехватил нож лезвием вниз, шагнул вперед, пытаясь наконец навязать свою дистанцию, — и тут же получил локтем в скулу на противоходе, коротко, почти без замаха.

— Все, — я шагнул между ними, разнимая, и уже чувствуя, что вскоре это имело шансы превратиться в кучу-малу на земле. — Хватит.

Ганс отступил сразу, спокойно, без злорадства. Поправил ремень на штанах и утер пот со лба тыльной стороной ладони.

— Нормально, — сказал он буднично. — Дерется, как чистый лист. Всему научить можно, — он с секунду помолчал, глядя на Марко; тот в свою очередь застыл, прижимая ладонь к рассеченной скуле, и дышал тяжело, с присвистом, метая на сотника огненные взгляды. — Если захочет.

Марко сплюнул кровь в снег.

— Учить будешь, предупреждай о таком, — буркнул он. — Я думал, мы по-честному.

— По-честному, — передразнил Ганс и усмехнулся одними уголками губ. — Это когда ты стоишь, а противник уже мордой в грязи. Остальное — сказки для ярмарочных бойцов.

Марко вытер разбитую губу, отошел к скамье и сел, не сводя хмурого взгляда с сотника. Этот бой явно немного задел его самолюбие.

Как только сам Ганс немного перевел дух, я протянул ему деревянный меч.

— Со мной та же песня будет? — хмыкнул я.

Ганс принял тренировочное оружие, взвесил в руке. Посмотрел на меня долгим изучающим взглядом, не как на барона и нанимателя, а на бойца. Прикинул что-то про себя.

А затем мы молча сошлись. Я рубанул с плеча, он ткнул острием. Все произошло почти одновременно.

Мой меч обрушился сверху, его клинок взметнулся снизу. В последний момент я успел увести корпус — и острие лишь скользнуло по ребрам. Ганс не стал парировать — просто сместился на полшага в сторону, пропуская мой удар мимо, и тут же вернулся в стойку. Мы замерли друг напротив друга. Первая стычка не выявила победителя.