Чтение онлайн

Нас учили бороться с последствиями долгой неподвижности. Учили максимально расслаблять тело, чтобы не тратить энергию на работу мышц. В таком состоянии, которое некоторые называли «активным трансом», обострены до предела только три чувства: зрение, слух и обоняние. Остальное отступает на второй план.

Если тебя кусают насекомые: комары, слепни, муравьи – ты инстинктивно дергаешь рукой или головой. От этого никуда не деться. Это заложено в нас природой. И этот инстинкт надо было сломать. Жестко, напористо и безжалостно. Иначе, ты труп. Любое резкое движение сразу же привлекает внимание противника. И ответка прилетит незамедлительно.

Для слома этого инстинкта был придуман жесткий метод: испытание муравейником. Снайпер одевался в плотный маскхалат, закрывая доступ ко всему телу, кроме кистей и лица, а потом ложился рядом с муравейником. Нельзя было дергаться и смахивать насекомых. От испытуемого не должно было исходить ни звука. Ему следовало просто лежать и стараться не поддаваться панике, сохраняя ровное дыхание. И можете мне поверить, это охренеть как трудно сделать, особенно когда у тебя в носу или во рту пытаются построить новый муравейник.

Но когда ты все-таки справляешься с бешено вопящим инстинктом самосохранения, заставляешь тело подчиниться, оно внезапно перестает сопротивляться. В кровь выплескиваются эндорфины, притупляя боль, а потом ты словно бы отстраняешься от происходящего, впадаешь в некое подобие транса и полностью овладеваешь ситуацией. Вот так и ломались инстинкты, так бойцам прививались стойкость и терпение.

Так что ожидание Хамуса было для меня не такой уж и сложной задачей. По сравнению с муравейником или, скажем, трехчасовым погружением в болотную жижу – это просто курортная зона.

Здесь главное правильно работать со зрением. Не давать взгляду замыливаться и уставать. А для этого следует смотреть не на предмет, а как бы сквозь него. Не сосредотачиваться на одной точке, а сканировать всю свою зону ответственности. Просматривая ее отдельными секторами, и обязательно – справа налево, поскольку это менее естественное движение для глаз. Взгляд неспешно скользит, не задерживаясь более нескольких секунд на одном объекте. Это помогает очень долго сохранять концентрацию и свежесть восприятия.

Я довольно быстро вошел в привычное состояние активного транса. Поначалу мне казалось, что обостренное зрение помешает этому процессу, но организм на удивление быстро адаптировался. Судя по всему, на это как-то повлиял приобретенный мультиплексор второй ступени.

Однако совсем скоро моя предельная концентрация была нарушена весьма воодушевляющим событием. На связь наконец-то вышел Снег. Полученное от него сообщение было несколько сумбурным и настораживающим. Волк явно выдвигался мне навстречу, но с ним было что-то не так. Тревога, ярость, затаенное чувство боли, но вместе с тем и огромная решимость сквозили в его послании. Никаких четких картин, проясняющих его текущее положение, Снег мне не прислал. Ясно было только одно: волк уже вовсю мчится мне на подмогу. Но вот когда я увидел, где он находится, мой оптимизм резко пошел на спад. Карта наконец-то показала мне маленькую мигающую синюю точку, которая в данный момент располагалась примерно в тридцати километрах от моего текущего местоположения.

За какое время Снег преодолеет это расстояние? Как долго он сможет передвигаться на предельной скорости? И самое главное: насколько он будет готов к схватке с Хамусом после изнурительного марш-броска по сильно пересеченной местности? На эти вопросы у меня не было ответов. Все в итоге сводилось только к одному: больших надежд на волка возлагать не стоит. По всей видимости, придется справляться своими силами. Время, обозначенное Матвеичем, уже наступило. Хамус вот-вот должен был появиться.

Я сообщил Степану неутешительные новости. Тот заковыристо выругался, а потом добавил:

– Будем надеяться, Хамус решит задержаться у водопоя, и Снег все-таки успеет. Толку от взмыленного гримлока, конечно, не так уж и много, но это лучше, чем ничего. Во всяком случае он хотя бы примерно будет чуять, где находится эта тварь. Зэн-визор ему для этого не нужен. А если они схлестнутся, это полностью демаскирует Хамуса. Он переключит все ресурсы на энергоброню. Тут мы и подключимся.

Меня, конечно, слегка покоробило отношение Матвеича к Снегу, словно к пушечному мясу. Признаться, я совсем не горел желанием отправлять волка на убой, если он будет слишком слаб для схватки. Однако, и Степана можно было понять. Сейчас слишком многое было поставлено на кон. И если сталкер решит действовать, то назад пути уже не будет. Мы либо завалим Хамуса, либо все здесь поляжем. Но все-таки я надеялся, что у Матвеича хватит ума не делать необдуманных и слишком рискованных шагов.

Закончив разговор, мы вернулись к наблюдению за водопоем. Попутно я внимательно прислушивался к поведению птиц. Они всегда дают первый и самый четкий сигнал, что ты что-то делаешь не так. Любой беспокойный щебет или слишком частое хлопанье крыльев над головой говорит о том, что ты демаскировал свою позицию. А если про твою лежку стало известно пернатым обитателям, то и цель твоей охоты про нее тоже с легкостью узнает.

А еще птицы всегда предупреждают о приближении посторонних. Будь то люди или звери. И если всего пару секунд назад они вели себя вполне спокойно, то в следующий миг все изменилось. Послышалось громкое воронье карканье и тревожный пересвист каких-то мелких пичужек. К водопою кто-то приближался. Осторожно, неторопливо, но при этом особо не таясь.

– Слышишь? – обратился я к Матвеичу.

– Ага. Наш клиент, – откликнулся Степан. Голос его звучал ровно и сосредоточенно. Матерый сталкер почуял дичь.

Теперь дело за малым: дождаться удобного момента и грохнуть дьявольскую тварь, постаравшись при этом скоропостижно не откиснуть.

Монстр показался с противоположной стороны лощины. Мягко ступая мощными лапами по прелой листве, он неспешно спускался к ручью. При этом было заметно, что Хамус настороже. Уши торчком, нос постоянно к чему-то принюхивается, а глаза внимательно осматривают окрестности водопоя.

Вживую зверь выглядел еще более внушительно, чем на показанной Майей визуализации. Мощное тело во многих местах было покрыто антрацитовыми роговыми пластинами, внушительная пасть ощетинилась острыми рядами зубов, а нервно подергивающийся хвост с жалом, казалось, прямо сейчас готов был поразить любого зазевавшегося представителя местной фауны. Глядя на Хамуса, я понял, почему водопой сейчас пустовал. С такой зверюгой лучше не спорить из-за глотка воды, иначе рискуешь «напиться» на всю оставшуюся короткую жизнь.

Я понимал, что монстр пока нас не почуял. Иначе бы он вел себя совсем по-другому. Похоже, Машкино средство отлично справлялось со своей работой, маскируя все посторонние запахи. Но несмотря на это, следовало сохранять полную неподвижность и не издавать ни звука, пока Хамус не почувствует себя в относительной безопасности и не расслабится. Любое неосторожное движение – и охотник легко мог превратиться в жертву.

– Спокойно, Алекс, – раздался тихий голос Матвеича. – Лежи и не дергайся. Главное, его не спугнуть.