Чтение онлайн

Итого я потерял уже три уровня: по одному от кожи, мышц и скелета. И если я приобрел их за пятьсот зэн каждый, то сейчас за то же самое придется выложить по тысяче. Расклад, конечно, так себе, но полученная выгода с лихвой компенсировала эти затраты. Признаться, за каждую из полученных с Хамуса плюшек я готов был выложить гораздо больше.

Майя недовольно хмыкнула, но промолчала. Не знаю, скольких усилий ей это стоило, но девчонка явно работала над собой. И это не могло не радовать.

Я внимательно перечитал описание улучшения и мутагенов. Помнится, Майя упоминала о том, что на каждом круге, кроме первого, можно имплантировать только один мутаген. И сейчас это ограничение весьма напрягало. Оба захваченных у Хамуса мутагена выглядели чрезвычайно заманчиво. Мощная броня и возможность поглощения зэн из других носителей – каждая из этих способностей могла значительно меня усилить. А выбрать придется только одну.

Интересно, а распространяется ли это ограничение на улучшения тела?

Я вопросительно взглянул на Майю, уверенный, что она по обыкновению читает все мои мысли. Но на этот раз искин сделала вид, что не понимает, чего от нее хотят. Возможно, и вправду избавляется от этой дурной привычки? Как бы то ни было, мне пришлось повторить свой вопрос вслух.

– Нет, Аид, – сухо ответила Майя, – улучшения тела можно добавлять без ограничений. Но имей ввиду, что они гораздо сильнее, чем мутагены, могут повлиять на твой внешний вид. Сципионы, которые слишком увлекались телесными улучшениями, неузнаваемо менялись. Кто-то приобретал черты животных, подвергаясь так называемой анимализации, а кто-то становился похож на сущностей из Шеола. Выглядело это, мягко говоря, непривычно, а иногда даже пугающе. Так что не советую сильно увлекаться несвойственными человеческому организму улучшениями. Относительно безопасно можно имплантировать не больше семи. Во всяком случае, пока не дойдешь до первой эволюции.

– Первой чего? – не понял я.

– Эволюции. Это что-то вроде повышения в звании, только гораздо более масштабно. Пройти первую эволюцию можно будет после достижения двенадцатого круга. После нее возможности твоего тела значительно расширятся. И это позволит более свободно экспериментировать с чуждыми для человека улучшениями.

– Ясно, что нихрена не ясно, – проворчал я, в очередной раз поморщившись от размытых формулировок искина.

Однако, продолжать эту тему не стал. То, что касается отдаленного будущего, меня пока мало интересовало.

– Думаю от одного улучшения мне сильно не поплохеет, – успокаивающим тоном произнес я. – От такого подарка я точно отказываться не собираюсь. Сэкономить кучу зэн для прокачки и воскрешения – это, знаешь ли, многого стоит.

– Как знаешь, Аид, – пожала плечами Майя. – Решать, конечно, тебе. Просто сильно не увлекайся. Зэн-железа Хамуса действительно уникальная вещь. Есть далеко не у каждой особи. Так что считай, тебе крупно повезло. – Голос Майи заметно потеплел.

Вот ведь чертовка! Отвела немного душу и мигом подобрела. Вообще, я заметил, что в последнее время заскоки искина стали раздражать меня все меньше и меньше.

– Раз это настолько редкое улучшение, имплантирую его в первую очередь. Надеюсь, меня не начнет ломать, как нарика без дозы? – И я вновь вопросительно посмотрел на Майю. – Хватит с меня сегодня острых ощущений.

– Аид, мне кажется, ты кое о чем забыл. – Лицо Майи вдруг стало очень серьезным.

Я озадаченно развел руками, не совсем понимая, о чем она.

– Твой друг. Ему сейчас очень хреново.

Слова Майи прозвучали, словно гром среди ясного неба. Матвеич! Вот дерьмо! Как я мог про него забыть? Ведь он же, наверняка, уверен, что я помер. История с иглой Хамуса произошла вне его поля зрения. Несколько разлапистых елей сильно ограничивали обзор. Так что первой моей смерти он точно не видел.

Да и Снег. Ему с его группой тоже крепко досталось. Как он там вообще? Ну что я за кретин?!

Не теряя больше ни секунды, я активировал воскрешение, вскочил с кресла и выбежал за дверь.

– Куда же ты полез, чертов идиот? Зачем? – это было первое, что я услышал.

На этот раз в первые секунды после воскрешения мое тело находилось в каком-то странном оцепенении. Я не мог пошевелиться. И особо ничего не видел, поскольку лежал на боку, едва не уткнувшись носом в труп Хамуса. Так что приходилось только слушать.

– Что я теперь Маше скажу? Влюбилась, как дурочка. А я тоже хорош. Уж и губу раскатал. Жених-то какой! Всем хорош. Только мозги, как у курицы! Лучше бы ты вообще не появлялся. – В моем поле зрения просвистела нога Матвеича, лихо ударившая окровавленный труп Хамуса. И сразу после этого округу огласил перченый трехэтажный матерок.

В этот момент то ли от ядрёных выражений Степана, то ли еще из-за чего, ко мне наконец-то вернулась подвижность. Закряхтев, я перекатил затекшее тело на спину и процедил сквозь зубы:

– Не спеши меня хоронить, Матвеич. У меня еще здесь дела. – Почему-то, к месту, вспомнились строчки одной из любимых песен.

Вот теперь Степан оказался уже в моем поле зрения. Правда, выглядел он сейчас неважно. Лицо побледнело, глаза полезли на лоб, а рот широко открылся от изумления.

– Ты как…? Ты что…? – Похоже, Матвеич усиленно пытался совладать с непослушным языком. – Разорви меня ложнозрячий спинорог! Ты жив?!

Степан бросился ко мне и начал судорожно нащупывать рану подключичной артерии, видимо, пытаясь ее заткнуть. Но ничего не обнаружив на месте недавнего летального ранения, он резко отпрянул, упершись спиной в тушу Хамуса.

– Сципион, мать вашу, – пораженно выдохнул он. – Самый настоящий, трупоёж меня раздави, Сци-пи-он!

– Я думал, ты давно уже все понял, – надсадно проговорил я, усаживаясь рядом. Тело все еще плохо слушалось. При этом во всех мышцах отдавалась какая-то непонятная тупая боль. – Ты же видел мою одежду. Разорванный, окровавленный бок куртки… Не надо быть гением, чтобы понять, что со мной произошло. Да и эксперимент с тесаком. Ты же сам сказал, что на такое способны только Сципионы.

– Я сомневался, Алекс. Вот дерьмо! Ты уж прости, – сдавленно прохрипел Матвеич. – Думал, что у тебя просто бешеная регенерация. Миша убедил меня, что ты обычный сбежавший берсерк, выращенный в одной из лабораторий биомантов. Говорят, они способны на многое. Эксперименты с пересадкой генов от гладиаторов берсеркам – это их конек. Так что имплантировать способность взаимодействия с оружием из фиолетовой энергостали для них, я думаю, вполне реально.

Вот это поворот! Теперь мне все стало более-менее понятно. Похоже, для жителей Омеги Сципионы давно превратились просто в красивую легенду. И Матвеич тут был не исключением. Оно и понятно: когда живешь в полной заднице, мысли о светлом будущем посещают не так уж и часто.

– Ясно, – устало протянул я. – Кстати, а что ты там про Машу говорил? – Я покосился на Матвеича и иронично усмехнулся.

Степан уставился на меня так, словно впервые об этом слышит.

– Про Машу? Ты что-то путаешь, Алекс. У тебя, похоже, мозги еще на место не встали. Может тебе прилечь? – И Матвеич в сердцах толкнул меня на землю, потом и вовсе вскочил, нервно отошел в сторону и принялся мерить шагами пространство между двумя соснами.