Чтение онлайн

— Вы изгоняетесь в Дикие Земли, на окраину Империи, — бросил старик, вытирая руки шёлковым платком. — Живите в грязи, как и положено мусору. И запомните: если кто-то из вас попытается пробудить родословную или вернуться к культивации, мы вернёмся, и тогда в живых никого не останется.

Изображение перескочило вперёд, и счётчик времени в углу голограммы показал шесть лет.

Деревня Речная Заводь. Наш деревянный дом, ещё новый, пахнущий смолой. Чаша прокручивала фрагменты быстро, как листы бухгалтерской книги, и из этой мозаики складывалась картина, которую я не ожидал увидеть.

Семья Винтерскай не просто выжила в изгнании. Она процветала. Знания практиков четвёртой ступени, пусть даже искалеченных, на духовно бедных землях стоили дороже золота. Это вылилось в поместья, земельные наделы, торговые контракты по всей стране. Род Винтерскай за шесть лет из нищих изгоев превратился в одну из самых состоятельных семей региона, при этом намеренно оставаясь жить в деревне, подальше от столичных глаз и культиваторской суеты.

Но сила к ним так и не вернулась.

Чаша показала, как отец сидел в медитации часами, пытаясь раз за разом склеить осколки. Виктор был ещё упорнее и злее, но результат был удручающим. Его выжженное море души не могло вместить ни капли духовной силы, даже звёзды таланта не приживались, скатываясь в пустоту, как вода через решето.

А потом родилась Эмма и артефакт проверки обнаружил у неё пятнадцать звёзд…

Чаша пролистала несколько лет спорами между братьями, и все они крутились вокруг одного. Виктор горел надеждой: восстановить культивацию, вернуться в клан, отомстить. Борис каждый раз отказывал. Тихо, твёрдо, без объяснений, которые и так были очевидны. Дети должны жить в безопасности, а месть погубит остатки семьи.

Но с каждым отказом что-то менялось в лице Виктора. Вот он спорит яростно, стуча кулаком по столу. Затем настойчиво просит, сдерживая дрожь. А вот молчит, и его молчание хуже крика…

Ведь это из-за ребёнка Бориса их всех покалечили. Из-за тысячи звёзд в колыбели Виктор потерял жену, сына, братьев и сестёр, а заодно и собственное будущее.

Последние записи чаша выдала скупыми обрывками, но я и так понял. Виктор нашёл выход. Родословная близкого кровного родственника, если её извлечь целиком вместе с корнем, способна восстановить повреждённое море души, вернув возможность принимать звёзды и культивировать. Всё, что ему нужно, это дождаться, пока в Эмме пробудится кровь рода Винтерскай, и забрать её себе.

Для этого нужна помощь, и Виктор её нашёл.

Секта Чёрного Хлыста. Они согласились оказать ему поддержку в обмен на помощь в снабжении «ресурсами» их филиала под рекой. Того самого, что веками как паразит вытягивал жизненную энергию из черепаха.

Чаша мигнула, и в следующем фрагменте отца и матери уже не было. Только Виктор в траурной одежде стоял над двумя свежими могилами, и выражение на его лице не имело ничего общего с горем.

Значит, вот как это было. Не несчастный случай, не болезнь, не нападение зверей. Родной брат с помощью сектантов убрал единственное препятствие между собой и ребёнком.

Картинка мигнула в последний раз.

Теперь в кадре был только Виктор, который сидел в этом самом кабинете, уже такой, каким я его знал: грузный, с бегающим взглядом и печатью безумия на лице. Он говорил прямо в чашу, записывая послание.

— Борис был глупцом, — Виктор усмехнулся, и от этой усмешки по коже прошёл мороз. — Он думал, что если спрятать голову в песок, то охотник пройдёт мимо. Идиот. Рано или поздно в Эмме проснулась бы родословная, потому что кровь Винтерскаев слишком сильна. В Цитадели Главной ветви есть артефакт, Око Предков. и он чувствует пробуждение сильной крови на любом расстоянии. Чем ярче горит родословная, тем быстрее они засекут источник и отправят длань совета. Но они обломятся. Я буду первым и за всё отомщу…

Изображение погасло, луч втянулся обратно в чашу, и комната погрузилась в сумерки.

Я сидел неподвижно и смотрел на пустую стекляшку, чувствуя внутри пустоту и холод, как в выпотрошенной рыбе. Значит, вот оно как, и дело было вовсе не в жадности или зависти, а в страхе, в животном ужасе перед теми, кто однажды уже сломал им жизнь.

Тысяча звёзд.

Значит, он говорил перед смертью правду. Но самое паршивое было даже не в прошлом, а в словах Виктора про Око Предков: чем ярче горит родословная, тем быстрее они придут.

Я вспомнил браслет на руке Эммы с пятью горящими камнями. Виктор пробудил ее родословную до предела, готовя к ритуалу.

А теперь ещё и я.

Мой фиолетовый огонь был не родословной, а наследием Броулстара, но он смог пробудить мою собственную кровь.

Я отнял руку от чаши, и молочный свет погас, возвращая комнату в полумрак.

А ведь мы с сестрёнкой сегодня изрядно добавили себе таланта. Значит, наша родословная будет разгораться всё сильнее. Превращая нас в два ходячих маяка или мишени…

— Альфред! — крикнул я, не вставая с кресла.

Дворецкий появился на пороге мгновенно, словно дежурил под дверью.

— Я здесь, господин Ив.

— Виктор был занятым человеком, — я постучал пальцем по столешнице. — Бухгалтерия, политика, воспитание племянницы методами инквизиции. Но в его записях есть большие пробелы.

Альфред напрягся, и его взгляд метнулся сначала в сторону окна, а потом в пол.

— Господин Виктор… вёл дела, в которые нас не посвящали.

— Брось, Альфред. Ты управляющий и знаешь, сколько свечей сгорает в месяц и куда деваются объедки с кухни, так что не мог не заметить, если в поместье происходило что-то масштабное.

Он помолчал, теребя край жилета.

— Люди, — наконец выдохнул он. — Каждые полгода, обычно ночью, привозили много людей. Иногда десяток, иногда сотню. Разных: бродяг, должников, иногда целые семьи.

— И куда они девались?

— Их размещали внизу, а потом уводили в сад. Обратно никто не возвращался.

Я поднялся.

— Показывай.

Вход в подвал под домом прятался за винными стеллажами в кладовой, Виктор от обычных киношных злодеев большой оригинальностью не отличался.

Альфред сдвинул фальшивую секцию, и в нос ударил запах. Увы, это был не запах сырости или плесени, а нечто совсем другое. Так наверное пахнет в цеху забоя скота. Не передаваемый дух, который намертво въедается в стены.

Я спустился по каменным ступеням и зажёг огонёк на ладони.

Просторное помещение с низким сводом открылось передо мной. Вдоль стен тянулись клетки, тесные и железные, в которых нельзя было выпрямиться в полный рост. На полу виднелись желоба для стока, ведущие к решётке в центре, а на стенах висели крюки, цепи и кандалы разных размеров.