Чтение онлайн

И здесь очень сильно чувствовался запах одиночества.

Я уложил Эмму на кровать. Она свернулась, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Рид запрыгнул к ней в ноги и свернулся клубком, укладывая голову на её щиколотки.

Постоял. Посмотрел на рисунки.

Мама и папа. Нарисованные цветными мелками, неровными линиями, старательно и по-детски наивно. Лица круглые, улыбки огромные, а вокруг них жёлтое солнце, зелёная трава и красный дом с трубой, из которой идёт дым.

Рядом висел ещё один рисунок. Мальчик с чёрными волосами, тонкий, как палочка. Рядом надпись кривыми буквами: «Братик».

Горло сжалось.

Я вышел и тихо закрыл дверь.

Альфред ждал у лестницы, сложив руки за спиной. Он, видимо, заметил что-то на моём лице, потому что промолчал и не стал задавать вопросов.

— Альфред, покажи мне дом, — я спустился по ступеням. — Весь. Каждую комнату.

— Разумеется, молодой господин.

Поместье оказалось больше, чем выглядело снаружи. Первый этаж: холл, гостиная с расписным потолком, столовая на двенадцать персон, кухня, кладовые, комната прислуги, прачечная и что-то вроде оружейной, в которой обнаружились три пустых стойки и следы от снятых со стен трофеев. Дядя, видимо, вывез всё ценное из общих помещений в свои личные комнаты.

Второй этаж: кабинет Виктора, его запертая спальня, где сейчас лежало тело, две гостевые комнаты, каморка Эммы и хозяйское крыло в восточной части с тремя комнатами, отдельным входом, балконом и видом на реку.

Хозяйское крыло. Крыло, которое по праву принадлежало главе семьи. То есть моему отцу, а теперь мне.

— Эта часть… — Альфред помедлил. — Господин Виктор занял её сразу после приезда и запретил нам входить без вызова.

— Понял. Что с остальными комнатами наверху? Гостевые свободны?

— Обе пустуют.

— Тогда так. Большую гостевую подготовить для Эммы. Новая постель, чистое бельё, всё что нужно ребёнку. Окна должны выходить на солнечную сторону. Какая из двух подходит?

— Восточная, молодой господин. Из неё вид на яблоневый сад и реку.

— Отлично. Вторую гостевую под мою временную спальню. Перенести вещи Эммы из… — я чуть не сказал «из чулана», — … из её старой комнаты, рисунки аккуратно, не помять.

Альфред кивал, запоминая.

— Двор. Этих жутких собак-монстров, если они ещё где-то здесь, убрать. Пусть сектанты сами ими занимаются, это их зверьё. Мне не нужно, чтобы Эмма просыпалась от рычания тварей размером с медведя за окном.

— Собаки содержатся в загоне за конюшней, — Альфред чуть усмехнулся. — Я… признаться, тоже буду рад от них избавиться.

— Вот и отлично.

Я направился к дверям, за которыми лежало моё наследство и, вероятно, куча скелетов в шкафу. В прямом и переносном смысле.

Надо было разобраться, чем именно владел Виктор. И главное найти, где он прятал свои секреты. Толкнул дверь и вошёл внутрь.

Спальня Виктора встретила меня запахом дорогих благовоний и дешёвой смерти.

Комната была именно такой, какой я её себе представлял. Золото на всём, на чём можно закрепить позолоту, мебель из дерева, которое наверняка имело какое-нибудь претенциозное название вроде «императорского эбена», и натуральный камень там, где обычные люди обходятся просто краской или штукатуркой. Кровать размером с небольшой плот возвышалась в центре, и на ней лежал мой покойный дядюшка.

Выглядел он паршиво. Хотя, справедливости ради, он и при жизни не блистал.

Я обошёл комнату по периметру. В шкафу обнаружилась одежда, шёлк и бархат, но ничего интересного. В комоде лежало бельё, носки и какие-то мешочки с травами, от которых несло чем-то приторным. На прикроватной тумбе стояли свечи, валялась книга с загнутыми страницами и пустой флакон из-под чего-то явно алхимического.

Ни бумаг, ни документов, ни тайников за картинами. Либо Виктор был параноиком, либо… нет, он точно был параноиком. Вопрос в том, где он прятал всё важное.

Я опустился в кресло напротив кровати и уставился на труп.

Ладно, дядя, давай подумаем.

На дуэли он постоянно тянулся к медальону. Кинжалы доставал оттуда, флакон с дрянью тоже. Красный камень на груди служил ему чем-то вроде карманного хранилища.

Я достал медальон и повертел в пальцах. Тяжёлый, тёплый на ощупь, а камень в центре был тёмно-красным, почти бордовым, и внутри него что-то неуловимо мерцало.

А что, если…

Влил каплю духовной энергии, и камень отозвался. Внутри него что-то сдвинулось, развернулось, и вдруг перед моим внутренним взором открылось пространство. Небольшое, с чемодан размером, но набитое до предела.

Так вот как выглядят пространственные артефакты изнутри.

Я начал вытаскивать содержимое.

Три пилюли в нефритовой коробочке с надписью «Пилюли Очищения Крови». Техника создания чёрных хлыстов, записанная на сером свитке, которая пригодится, если я когда-нибудь решу стать культистом. Жетон Секты Чёрного Хлыста, именно его Виктор показывал на площади. Флакон с мутной жидкостью, эликсир, который он хлебнул перед нашей дракой. Горстка метательных кинжалов. И ещё один свиток, пепельно-серый, с печатью в виде восьмиконечной звезды.

Развернул. Договор о сотрудничестве между Виктором Винтерскай и Сектой Чёрного Хлыста. Условия не прописаны, только подписи и печати, чистый бланк для чего угодно.

Чудесно. Теперь у меня есть документальное подтверждение того, что мой дядя продал душу. Можно в рамочку повесить.

Остальное оказалось хламом: какие-то амулеты, запасные пуговицы, засохший огрызок чего-то съедобного. Виктор, видимо, использовал пространственный артефакт сектантов, как карман для всего подряд.

Я перестал вливать энергию, и пространство схлопнулось, а медальон снова стал просто камнем.

Ладно, теперь тело.

Подошёл к кровати и начал основательный обыск. Карманы халата оказались предательски пусты, внутренние вообще выгорели, так что и там ничего не нашлось. Но на пальце правой руки…

Перстень.

Массивный, с чёрным камнем в серебряной оправе, а на металле выгравирован герб: два скрещённых меча на фоне пламени. Хм…

Я помнил этот перстень, потому что на празднике плодоношения Городского древа Виктор использовал его, чтобы забрать персики. Значит, это ещё один пространственный артефакт, и возможно, полученные им драгоценные персики со звёздами таланта хранятся именно тут.

Стащил кольцо, хотя пришлось повозиться, поскольку палец уже закоченел. Повертел в руках. Тяжёлое, старое, с тем особым ощущением истории, которое бывает у вещей, переживших несколько поколений владельцев.

Влил энергию.

Ничего.

Ещё раз, сильнее, но камень даже не мигнул.

Чёрт, и как же мне открыть этот артефакт?

Я просидел там, наверное, около часа, пробуя безуспешно различные варианты, когда в дверь вдруг постучали.

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась тёмная голова.