Чтение онлайн

— Ив?

Эмма. Выспавшаяся, с порозовевшими щеками и встрёпанными волосами. Рид протиснулся следом и немедленно запрыгнул на свободное кресло.

— А это ты? Проходи, как раз, возможно, твоя помощь понадобится, — я показал ей перстень. — Ты случайно не знаешь об этой штуке ничего?

Эмма вошла, приглядываясь к кольцу.

— Это папино кольцо, — она сказала это тихо, почти шёпотом. — Дядя забрал его после… после того, как всё случилось.

— Хм… Вот, значит, как. Это кольцо является пространственным артефактом, но я не знаю как его открыть.

— О, это очень легко. Папа же рассказывал нам, как это сделать, нужно просто…

— Легко, — фыркнула Эмма. — Пойдём, здесь камина нет.

Она спрыгнула с кресла, всё ещё сжимая перстень в кулачке, и решительно направилась к двери. Я переглянулся с Ридом. Кот лениво потянулся, всем своим видом показывая, что человеческие ритуалы его утомляют, но всё же спрыгнул на пол и потрусил следом.

Мы спустились в малую гостиную на первом этаже. Здесь, в отличие от спальни Виктора, пахло не благовониями и смертью, а старой пылью и остывшей золой. Огромный камин из дикого камня зиял чёрной пастью, в которой сиротливо лежали несколько поленьев.

Эмма подошла к очагу, чиркнула огнивом, которое нашлось на каминной полке, и подпалила растопку. Огонь занялся неохотно, облизывая сухую бересту, но через минуту весело затрещал.

— Ну вот, — сестра повернулась ко мне с видом заправского мага. — Папа говорил, что любой пространственный артефакт запоминает хозяина. Это как… как отпечаток грязного пальца на стекле. Пока не сотрёшь, внутрь не заглянешь.

— И ты предлагаешь его помыть?

— Нет, выжечь, — она размахнулась и швырнула перстень прямо в огонь.

— Эй! — я дёрнулся было, чтобы перехватить кольцо, но опоздал. Тяжёлый металл звякнул о решётку и скатился в угли. — Ты что творишь? Это же семейная реликвия, а не полено!

— Не бойся, — Эмма отряхнула ладошки. — Обычный огонь ему ничего не сделает, он только метку съест. Папа говорил, что духовный отпечаток — это сгусток энергии, и он боится чистого пламени. Мне самой пока силы не хватит его открыть, а твой фиолетовый огонь…

— Не будем с ним пока экспериментировать, тем более если камин нам в этом поможет.

Я присел на корточки перед пламенем.

И правда.

Над почерневшим серебром перстня воздух дрожал. Сначала это выглядело как марево над асфальтом в жару, но потом дрожание оформилось в тусклый, серый символ — переплетённые змеи, кусающие друг друга за хвосты. Метка Виктора. Она корчилась в языках пламени, шипела, словно капля воды на сковороде, но сдаваться не собиралась.

Процесс оказался долгим и утомительным. Нам пришлось просидеть у камина целый час, подкидывая поленья и наблюдая, как духовный отпечаток упрямо цепляется за металл, медленно истончаясь слой за слоем.

Лишь когда в камине прогорела целая охапка дров, серый дымок окончательно развеялся, втянувшись в дымоход.

— Готово! — Эмма победно улыбнулась, вытирая испарину со лба.

Я схватил каминные щипцы, выудил перстень из углей и бросил его на дубовый стол. Металл был раскалённым, от него шёл жар, но ждать, пока он остынет, терпения у нас не хватило.

— Ну-ка, дядя, посмотрим, что ты там нахомячил.

Влил каплю энергии. На этот раз барьера не было. Пространство артефакта распахнулось передо мной, как открытый настежь сейф.

И оно было огромным.

Если в медальоне Виктора помещался чемодан барахла, то здесь был целый склад.

Я перевернул кольцо над столом и тряхнул.

Сначала посыпались мелочи: тяжёлый кожаный гроссбух с медными уголками, небольшая, но увесистая бочка из тёмного дерева, какая-то странная чаша из матового стекла. А потом…

Потом на стол обрушился персиковый водопад.

Они Стучали, катились, подпрыгивали, заполняя собой всё свободное пространство, огромные, размером с кулак взрослого мужчины, розово-золотые плоды. Их было так много, что они образовали гору и стали скатываться даже на пол. Мгновенно комнату заполнил аромат такой густоты и сладости, что у меня свело челюсти.

Запах лета, солнца и концентрированной духовной силы.

— Ого… — выдохнула Эмма, и её глаза стали размером с эти самые персики.

Я вытряхнул последнее — небольшой бархатный мешочек, который глухо звякнул. Развязал шнурок. Внутри, переливаясь перламутром, лежали жемчужины. Девять штук. Каждая размером с хороший кулак, массивная и холодная. И в глубине каждой, как муха в янтаре, сияли крошечные звёздочки — целые россыпи.

Но сейчас даже звёзды померкли перед фруктовым великолепием.

Я пересчитал высыпавшиеся плоды автоматически, профессиональным взглядом повара, оценивающего поставку. Шестьдесят пять Сниперсов, которые не стали рыбками, а остались вкусными фруктами.

— Это же… — Эмма протянула руку и коснулась бархатистой кожицы ближайшего плода. — Те самые? С праздника?

— Ага. Дядя Виктор, оказывается, был запасливым бурундуком. Всё в дом, всё в семью. То есть, в себя.

Я взял один персик. Он был тяжёлым, налитым соком, и его кожица чуть пружинила под пальцами.

— Рид! — позвал я. — Иди сюда, у нас пир.

Кот запрыгнул на стол, брезгливо перешагивая через раскатившиеся фрукты. Он подошёл к горе, понюхал вершину, и его усы дёрнулись в выражении искреннего недоумения.

В мою голову прилетел чёткий, красочный образ: огромный, сочный кусок мяса, с которого капает кровь, а рядом — перечёркнутый жирным крестом персик, словно бы говорящий: «Серьёзно? Ты предлагаешь мне… вот это? Мне, который каждый день охотится на оленей?».

Он фыркнул, развернулся к нам хвостом и ушёл на спинку высокого кресла, откуда принялся наблюдать за нами с видом кота, который окончательно разочаровался в кулинарных вкусах своих людей.

— Ну, как хочешь, — я пожал плечами. — Нам больше достанется. Эмма?

Сестру уговаривать не пришлось. Она вцепилась в персик обеими руками и вонзила в него зубы.

Хруст. Брызги сока.

— М-м-м! — она зажмурилась и замычала от удовольствия. — Ив, это… это просто космос!

Я откусил свой.

Сладость взорвалась во рту, но она была не приторной, а сложной и многогранной. Я чувствовал: нотки мёда, цветочной пыльцы, ледяной родниковой воды и чего-то ещё, неуловимого, что заставляло каждую клеточку тела трепетать. Сок тёк по подбородку, липкий и горячий от энергии.