Чтение онлайн

Ушла земля из под ног у сообщников, и оба кубарем свалились в яму с крутыми стенами.

— Отбоем тебя по спине! — кряхтя и сплевывая налипшую на губы землю, прорычал Ош, — Охотник! Под ноги не смотришь?!

— Ты будто лучше, вепренина ты вяленая! — прокряхтел Дор, придавленный сверху телом верзилы, — был бы легче, глядишь, не свалились бы! Слезь с меня, боров, выбираться надо!

Они поднялись на ноги на дне ямы — до ее края верзиле не хватало еще одного своего роста.

— И что теперь? Тьёла ведь там?! — оглядывая края ямы, пророкотал Ош

— Не знаю, — ответил Дор, — ощупывай стены, может, найдем, за что ухватится.

— Не найдете, — произнес незнакомый низкий голос над их головами.

На краях ямы вспыхнули факелы и десяток наконечников стрел, натянутых на тугой тетиве, нацелились на попавшихся.

— Ош, ты же знаешь, что ждет тебя здесь, — произнес низкий голос.

— Прислуживаешь рёвену Улову, Вард? Как ты докатился до этого — продасться предателю за теплое место? — спросил Ош, исподлобья посмотрев на говорящего сверху.

Дор, молча прикидывал, каковы их шансы дожить до утра и есть ли теперь нужда оповещать об угрозе охранников в Копкой.

— Великан, с тобой я поговорю утром, — продолжил Вард, — а пока, брось свою палицу и без глупостей выбирайся. И сообщнику твоему я советую то же самое.

В яму кинули веревку с узлами.

— Ну? Ваше оружие! — приказал Вард рёвен.

Ош ухмыльнулся, покачав палицу в руках. Дор скинув мешок со скарбом на руку, зашвырнул его на край ямы. Мешок звякнул и почти свалился назад, но один из войнов прижал его ногой. Ош зашвырнул дубину следом за мешком, легко и плавно, но прицельно — она угодила плашмя, показавшемуся на краю ямы войну, сбив его с ног. Мешок Дор Ийсы скатился назад, а над ухом Оша просвистела стрела, задев его опереньем. Дор посмотрел на верзилу:

— Давай без глупостей. Я хочу дожить до рассвета, великан.

Выбравшись из ямы, они увидели, что им, было бы не справится с пограничным отрядом примакарахов: десять лучников, с десяток воинов с копьями и пять карахов на привязи.

— Уж не моего ли возвращения боялся Улов? — спросил Ош, с ухмылкой подойдя к Варду, заложа руки за спину, покорно давая связать их.

— Иди, Ош, с рассветом может, узнаешь, — ответил Вард, глядя в глаза великану. — Отвести их в каземат! Утром я сам доложу о пленниках.

На руднике не велись работы. Жителям Копкой было не до этого. На окраине поселения, там где раньше были амбары для хранения руды, там где под навесами из руды добывали серебро, там где были цеха мастеров-ювелиров, снабжавших все окрестные земли украшениями — браслетами, резными обручами на головы, там теперь стояли огромные шатры, а входы цехов и амбаров были заколочены наглухо.

Под пологом одного из шатров, на скамьях, сморенные и бредящие, лежали рудокопы и мастера. И меж скамей хлопотали над больными две молодые женщины, а совсем еще ребенок, девочка, помогала им, поднося плошки с водой, отварами трав и полотенца.

— Тьёла, — сказала та, что была постарше, — я уже не знаю чем сбить жар у больных, я перепробовала все, что знала.

С этими словами она устало опустилась на лавку.

Молодая Тьела обрабатывала раны одному из воинов, тому, что пришел три ночи назад. Война звали Шим. Алида сама притащила на самодельной волокуше его в Копкой.

— Может, стоит спросить кого-нибудь, если не знаешь, что делать, — раздался под пологом шатра незнакомый женщинам мягкий голос Мичаны.

Она сидела на огромном столе, свесив с него босые ноги.

Девчуха помощница, от неожиданности выронила из рук плошку с водой.

Рядом с Мичаной, на лавке, скромно сидела Руна.

— Ты можешь что-то посоветовать? — спросила старшая.

— Для этого надо знать анамнез, — спокойно отозвалась Мичана, встав на землю и подойдя к ближайшей скамье, положила ладонь на лоб одному из рудокопов.

— Кашель, отрывистое дыхание, жар…,- тихо себе под нос проговорила ведунья, — из всего лечения у вас отвар дубовой коры, я вижу? — сказала она, обращаясь к женщинам, пальцем наклонив одну из плошек с отваром, стоящую рядом на скамье.

— Еще медовый настой и пар чесночной похлебки, — еле сдерживая раздражения, сказала Тьёла.

— Этим вам сподручно на ноги ставить тех, кто под лед провалился или в сугробе хмельной уснул. Тут требуется кое-что другое.

— Что именно? — с интересом смотря на Мичану спросила старшая.

— Схожее по действию с цефалоспоринами, если тебе так интересно, — не отрывая взгляда от больного сказала ведунья.

— Руна, — обратилась она к своей молчаливой спутнице, — возьми кроху с собой и поищите у склонов холмов невысокий куст, на лиану похож с коричневым жилистым стеблем и плотными мясистыми листьями. На нем сейчас еще белые бутоны цветут. Пахнет он слегка кислицей. Бегите. А вам, — обратилась она к женщинам, — я посоветую повязки на лица одеть, нет у меня столько рук, чтоб еще и вас на ноги ставить.

Молчаливо и трепетно к больным закипела работа в шатре. Под чуткими руками ведуньи дыхание больных становилось ровней, и пропадала испарина на их лбах, переставали они бредить.

4

Каземат был когда-то амбаром. Внутри вбили частокол и на столбы повесил дубовую дверь. Заметно, что сделано наспех.

Дор и Ош сидели, привалившись спинами к каменной стене и молча, смотрели в отверстый вход амбара, как занимается рассвет над поселком.

— Ну и что же ты натворил, Ош, что нас без разбора сюда засадили? — без особого интереса спросил верзилу охотник.

— Рудник завалил. С примакарахами подрался, когда те хотели мне помешать хоронить умерших по обычаю, — ответил великан.

— Против новых порядков подраться — это еще понятно. А рудник то зачем?

— Мор оттуда пришел. Глубоко раскопали. Тьёла моя с ног сбилась, устала бедная больным помогать. Твоя Гая тоже, если тебе интересно.

Дор закрыл глаза и в памяти всплыли прибрежные скалы, шелест прибоя и его Гая Итра, дочь следопыта. Представлялось ему, как её рыжие волосы ласкает ветер, а взгляд ярко-зеленых глаз улыбается. Она стоит и держит за руку его маленькую дочь.

От этого видения тихо заныло в груди и хотелось, протянув руки, обнять их обеих.

Дор открыл глаза, отогнав видение.

— Надо поговорить с рёвеном, — сказал он Ошу, — только разговаривать буду я. Влезешь со своим гневом — язык вырву.

Ош от удивления поднял брови, сморщив лоб и повернув голову. В его широко открытых глазах читалось явное недоумение.

— Ну, попробуй, — едва найдя что ответить, сказал верзила.

Верзила поднялся и, подойдя к частоколу, крикнул:

— Эй, стражники! Пленные желают поговорить с Уловом.