Чтение онлайн

Существо положило морду на колени ведунье и заурчало. Мичанины пальцы лежали у зверя на загривке, на нахмурившемся лице брови сдвинулись к переносице, а взгляд ведьмы был отрешенным и, казалось, пустым.

— Это и есть Арид? — спросил Дор, когда существо скрылось во мраке ночи

— Да. Флот изгоев Империи морей пристал к берегу на западе, в дне пути отсюда. И, видимо его цель рудники Копкой.

Дор с тревогой посмотрел на далекие огоньки поселка рудокопов. Там, за стенами была его Гая Итра, мать его дочери Дайири. Глаза Дор Ийсы заволокла пелена гнева: не для того он проделал такой путь, обретя надежду, не для того, чтобы вновь все потерять.

Руна увидев, что Дор начал собираться в путь, подскочила и растолкала спящего Оша. Верзила ошалело посмотрел на происходящее:

— А?… Что?…А?…А ты куда, охотник?

Дор дрожащим голосом ответил:

— Беда идет в Копкой… я не буду ждать пока ты проспишься…

— Какая беда? Ты о чем?

Руна подошла и, взяв Мичану за руку, посмотрела ей в глаза. Она кивнула ведунье в сторону верзилы. Мичана подняла взгляд на Оша:

— Флот изгоев Империи морей будет в поселке завтра вечером.

Верзила подскочил, как ошпаренный кипятком.

— Тьела…, -бубнил здоровяк, — Тьёла моя…не дам..

Дор и Ош, скоро собравшись, не смотря на ночь, двинулись скорым бегом к Копкой.

Руна, видя, как они собирались, хотела следом подбежать к тому месту, где спала и, захватив куртку, единственное добро свое, убежать вместе с ними. Но дернувшись, почувствовала, как крепкая ладонь Мичаны остановила её и недоуменно повернула на неё испуганный взгляд. Мичана пристально заглянув девчухе в глаза, еле заметно покачала головой, и когда сообщники скрылись из виду, протянула руку в направлении рудника.

— Мы с тобой не годимся для битв. Но твоя помощь будет им полезна. Не торопись.

Море затихло, отпустив искореженную лодью Императора Воймаза. Не многим на ней удалось пережить тот шторм и натиск вражеского флота. Сам Император сидел, привалившись к борту, и сжимал бедро, в котором засела стрела. Тот, кто еще мог хоть что-то видеть и делать, помогал своим товарищам бинтовать раны.

Мачту сорвало ураганом, и обломок ее болтался над бортом, держась за парусину и снасти. Воймаз одной рукой оторвал кусок обтрепанного, грязного плаща и, обломив конец с оперением, еле сдерживая стон, выдернул оставшийся обломок стрелы.

Лодью окутывал туман.

— Эй, — слабо позвал Воймаз, — кто из рёвенов жив?

— Я, Император, — сказал воин с напрочь перебинтованной головой: из-под повязки торчал заросший щетиной подбородок и не забинтован был один лишь глаз.

— Назовись.

— Рёвен Пайта, повелитель.

— Счастлив ты Пайта…. и Ладре пережил и это вот… что с моей лодьей? И где мы? Докладывай.

— Не знаю, Император, где мы? А от твоей лодьи остались щепки.

Пайта подошел и навис над обессилившим Императором.

— Но мы еще плывем. Берите курс на Примаили. Плывем домой.

Пайта все так же стоял над Императором. За его спиной начали вставать войны.

— Связать его, — спокойно произнес рёвен, — и в трюм. Кто еще в силах, берите весла.

— Осталось три весла, рёвен. И рулевое еле держится, — сказал один из воинов, когда Воймаза связанного бросили в трюм и обшарили палубу.

Ревен вел лодью наугад. В пелене тумана, нависшего над палубой, окутавшего все вокруг, трудно было разобрать собственные пальцы, вытяни руку.

Уже было за середину дня, когда дозорам, выставленным по бортам лодьи, сквозь туман начали показывать свои острые края незнакомые прибрежные скалы.

— Справа по борту! Поворачивай! — раздавались возгласы, — Лева держи!

Прибойный шелест волн о берег говорил о том, что скитания лодьи в завесе тумана, должны закончиться.

Лодья дернулась, повалив всех стоящих с ног, и повиснув левым бортом на острой скале, ощерившейся пробоиной показав нутро трюма.

— Покинуть борт! — скомандовал рёвен.,- И их высочество не забудьте… пригодиться может.

Усталая, израненная команда выбиралась на берег, ложась пластом на прибрежный песок, с облегчением чувствуя твердь под ногами.

— Кому знаком этот берег? — спросил Пайта оставшихся в живых.

Император сидел связанный, привалившись спиной к невысокой скале. На его лице щерилась злобная ухмылка. Рёвен заметил усмешку:

— Вы что-то хотите сказать, ваше величество?

— Теперь уже поздно что-то говорить. Ты потому и рёвен, Пайта, думать наперед не способен. Это Берег Черной Земли. И если нас не перебьют местные жители, то ночью нас точно сожрут местные звери.

Команда, полтора десятка воинов, озиралась по сторонам. Рёвен сидел в пятнадцати шагах от Воймаза и, пристально посмотрев на Императора, приказал:

— Воины! Подведите-ка нашего правителя поближе, я расскажу ему его участь.

Двое примакарахов подняли Воймаза и волоком подтащили к Пайте, бросив того на колени перед рёвеном. Император попытался подняться, но тяжелый кулак одного из воинов ударил ему в ребра. Воймаз, защипев от боли, согнулся и упал на колени, еле дыша.

— Воймаз, здесь твоя жизнь стоит столько же, как и наши ты оценивал, ведя нас в бой. Я знаю о Черной Земле, не меньше тебя. Местные дикари приносят жертвы своим колдунам. Догадываешься?

Воймаз поднял взгляд на рёвена и злобно ухмыльнулся.

— Так может нам стоит поднести им тебя как выкуп за свои жизни, — продолжал Пайта, — как тебе идея, а, правитель?

Ревен встал и, немного пройдя по берегу, приказал:

— Собрать уцелевшее оружие! Вытаскивай обломки лодьи на берег!

— Дай отдохнуть, ревен, — просипел один из воинов.

— Не медли, за нами уже наблюдают, — ответил Пайта, склонившись над войном, — сколотите-ка постамент и привяжите к нему нашего Императора.

И поднявшись и оглядев береговые скалы, окутанные рваными хлопьями тумана, добавил:

— Останется надеяться, что он придется им по вкусу.

3

Ош и Дор бежали к поселку Копкой, не разбирая дороги. Трудно было, что разобрать во мгле ночи, но они торопились: медлить нельзя, беда идет. И если не удасться договориться с рёвеном Копкой, то останеться выкрасть близких сердцу и отвести от них беду. А изгои — это теперь забота ревена.

Но всякое дело не терпит спешки и необдуманных действий.