Чтение онлайн

Вохан шел, держась за плечо Оли одной рукой, а второй чуткими пальцами опираясь на стены дворцовых ходов. Вдруг пальцы на плече Оли, крепко сдавив, дернули ее за спину старца. Рука Вохана поднялась вверх, призывая к молчанию и тишине.

— Затушите факел. И не звука, — прошептал Вохан.

Юнцы мигом притихли и отступили от своего защитника на шаг. Один Лех, стараясь сдерживать, выдающее его отрывистое дыхание, встал за спиной Вохана, сжимая суковатую дубину охранника. Если и продадут жизни, так за дорого и вместе.

Вохан чувствовал стопами приближающиеся шаги. Ох, и не добрые. Крадущиеся. "Неужели проведали, что мы бежали?" — мелькнула мысль у старца. Шаги приблизились на три шага за углом поворота коридора. Еще шаг. Еще.

Вохан резко вскинул кинжал сверху вниз на приближающегося.

Рука встретила сопротивление. Запястье уперлось в посох.

— Я же говорил, Ладим, есть кто-то за этим углом.

Сколько уже не слышал Вохан этого голоса с хрипотцой, ставшего ему родным много лет назад.

— Мидра… не верю… Мидра, ты?

— Я, Вохан. Что же стало с тобой, отец рудников.

Позади Вохана, Лех, повернувшись, уперся спиной в стену. И никак не мог унять сердце и дыхание. Оли выскочила из тьмы коридора и кинулась на шею Ладиму: мудрено ли? Ладим, когда-то качал её на коленях и делал для неё свистульки, поющие хором ночных сов.

— Не все, — сказал Мидра, оглядев отряд беглецов. — Идем. Рассвет скоро.

Сырой амбар с бочками не баловал отряд сбежавших из тюрьмы просторами. Сморенные напряжением юнцы дремали, умастившись на настиле из пустых мешков. Ладим, Вохан и Мидра сидели кругом и размышляли, как быть дальше: Мидра собирался забрать всех учеников храма из Идолима, Вохану было не до войны, Ладим не хотел умирать за зря.

10

Ночь было решено переждать у склона холма, сплошь заросшего кустарником. Дор Ийса копался в мешке со своими пожитками. Наконец, найдя плошку из серебра и холстяной мешочек с ароматными сушеными листьями, наполнил плошку водой из фляги и, засыпав щепотку сухих в нее листьев, поставил к краю костра, пододвинув пару угольков к ее дну.

Ош стоял на коленях, опершись руками на валун. Его выворачивало наизнанку с самого начала сумерек. Повернув осунувшееся лицо на Дор Ийсу, верзила, тяжело дыша, сказал:

— Есть у меня желание: вернутся в тот бардак и разнести его по камням. Что за отравой меня поили, что я и дня еле выдержал?

Ночью, в свете костра, лицо великана приобрело зеленоватый оттенок.

— На, выпей. Должно помочь.

— Если ты меня отравишь своим варевом, то на этом же костре я тебя и зажарю.

Дор ухмыльнулся в ответ:

— Пей, давай.

Верзила с хлюпаньем потягивал предложенное питье. Его взгляд приобретал ясность, и дрожь, бившая тело великана мелкой рябью, медленно унималась.

Сообщники, молча, сидели у костра, каждый занятый своими мыслями.

— Ты слышал, Ош? — еле слышно произнес Дор

— Слышал. Наверное, мыши. Или хойри… или кроль где рядом.

Дор напряг слух, стараясь не показать своей настороженности.

— Уф! Вроде легче стало, — произнес с заметным облегчением великан, — только вот варево твое уже наружу просится… ладно, что привычным путем.

Верзила встал и направился к тому валуну, от которого только недавно еле собрал сил оторваться.

Пыхтя и отдуваясь, верзила стоял у валуна. Дор тем временем внимательно смотрел в ту сторону, где стоял великан. Подтянув порты, Ош вдруг резко согнулся и молниеносным движением руки, выволок из-за валуна извивающуюся девчуху, бесцеремонно схваченную за волосы великаном. Это была та самая прислужка. Великан перехватил её за запястья одной ладонью и подтащил к костру.

— Ну, вот и тот хорь.

Девчуха, отпущенная Ошем, сжавшись в комок, села у костра, обхватив колени руками. Глаза были широко открыты от страха, а худенькое тельце было уже слегка синеватым от холода степи. Ее скудный наряд, не совсем то, одеяние для похода. Видимо, отправилась вслед за ними, как было, не оглядываясь.

Дор, потерев заросшую щетиной щеку, обратился к прислужке:

— Как тебя зовут? И на что ты надеялась, пойдя за нами?

Девчонка молчала.

Дор поднялся со своего места и, подойдя к ней, наклонился к самому её лицу. Великан умостился напротив костра, улегся, опершись на локоть, с легкой ухмылкой на лице следя за этим допросом.

— Как тебя зовут? Ты понимаешь, что я спрашиваю?

Девчуха быстро закивала головой.

— Уже что-то. Как тебя зовут? И зачем ты шла за нами?

— Не мучай ни её, ни себя, — произнес Ош, — она не сможет ответить.

— Это еще почему?

— Хозяин того бардака, в котором она прислуживала, прошлой весной отрезал ей язык, за то, что она поспорила с одним из гостей. Тот был соглядатаем, они не платят за бурду и баб. Она этого не знала, на её беду.

Дор выпрямился и поглядел на Оша — ухмылки уже не было на лице великана. Он посмотрел на девчуху сверху вниз.

— Когда мы закончим с рёвеном Копкой, я помогу тебе разнести по камням тот бардак. Только хозяина его, я так там и похороню внутри.

Дор снял свою куртку и накинул на плечи девчухи.

— Ты сбежала от своего…из этого бардака?

Девчуха кивнула в ответ.

— Ты надеялась, что мы возьмем тебя с собой?

Она опустила глаза и еле заметно кивнула. Дор сел напротив неё.

— Я не знаю, чем закончится моя затея, и нет у меня желания вести кого-то на верную смерть…

— То есть моя жизнь тебе не важна? — с издевкой спросил Ош, — хорош друг. Я запомню тебе эти слова. Ладно, отстань от нее. Она пойдет с нами.

Великан подошел к девчухе и протянул кусок копченой телятины извлеченной им из своего рюкзака.

— Ешь, — продолжил он, глядя на жующее молодое лицо, — весь день до сумерек придется бежать. Но раз уж ты догнала нас сегодня, то не отстанешь и завтра. Я буду звать тебя Руна. А когда придем в Копкой, познакомлю со своей Тьёлой.

Девчонка сидела и спокойно жевала телятину, только искорки на намокших от слез глазах выдавали её волнение. Дор решил, глядя на нее: " до последнего вздоха не бросим, судьба сводит лишь с теми, за кого есть силы стоять до конца… думаю уже как Мидра. Где он, этот старец, интересно?"