Чтение онлайн

Ночь в степи весной не балует теплом. И сквозь чуткий сон охотника Дор почувствовал, как Руна прижалась нему, чтоб согреться во сне.

11

Той ночью, когда послушники храма Одары бежали из подземелья, войско Воймаза прибыло в Стоилим. У верфей в порту, в своем доме Воймаза приглашал Фрятта — рёвен верфей, прикоснувшийся к колену Ачадслы и ко всему, родной младший брат Дротты.

— Приветствую, повелитель Император. Войны ради живем и поживой одной не довольствуясь, умрем ради воинской славы! Чем честь прибытия оказана нам?

Воймаз обошел просторный зал дома Фрятты и заметив девиц-прислужниц, склонивших головы и держащих подносы с питьем и угошением, взял один из кувшинов и сделав пару глотков из горлышка кувшина спросил Фрятту:

— Ты видел проходящий флот у южных окраин Примаили?

— Да, повелитель. Наши три лодьи стояли на рейде тем утром. Это я послал гонца в Идолим.

— Очень ответственно. Скажи, — Воимаз сделал еще глоток, — скажи, а почему МОЙ флот не напал на нарушителя границы?

— Тогда бы пришлось потопить ВАШИ, Император, лодьи.

— То есть отдать их, было бы правильнее? Оставить их, Кьёк Усулу. Тому, единственному захваченному из орды Даги Кривого?

— Повелитель, мне кажется…

Воймаз при этих словах швырнул кувшин об пол. Треск бьющейся посуды заставил Фрятту замолчать и горделиво приподнять подбородок, в ожидании расправы.

Воймаз молчал. Помедлив, отошел на несколько шагов от Фрятты и, рассматривая внутреннее убранство зала дома рёвена, сказал:

— Мне кажется, здесь будет отличный бардак. Мой, личный. И девочки есть, — Воймаз подошел к прислужницам, поднял склоненное лицо одной ладонью и большим пальцем приподнял ей верхнюю губу, оголяя её зубы, — и не старые, здоровые. Может даже, сам пользовать буду. А ты, — он повернулся к рёвену, — отправишься на северную границу, в роли рёвена рудника гор Джеиль Дьёдем. И по пути отвезешь выкуп за свою жизнь.

Император говорил все это, держа прислужницу за один из локонов волос.

— Выкуп отдашь… оставишь у Дротты. А теперь, ты расскажешь мне, куда отправился Кьёк Усул.

Фрятта закипал внутри. Он хотел подойти к Императору и, достав свой кинжал, вырезать широкую улыбку от уха до уха на лице выскочки. Но он сдержался и спокойно произнес:

— Западной стороны острова скоро будет буря, и флот остановится на острове. Там можно будет настигнуть Кьек Усула.

Море чернело на горизонте. Флот бунтарей входил в залив Стоилима. Лодья Императора двинулась им на встречу. Имперская эскадра стояла на рейде с приспущенными парусами и каждая лодья ощетинилась веслами по бортам, в любой момент готовая напасть на противника. Чернота на горизонте наступала. Каждому из войнов Императора было ясно: буря развернула восставший флот, отгоняя его от уютных бухт южной стороны Примаили. Когда сам остров скрылся в рокочущем и сверкающем небе, лодья, на носу которой стоял Кьёк Усул, встала на расстоянии меньшем, чем полет стрелы от имперской.

Император, не поднимая взгляда, ковырял кинжалом под ногтем на правой руке.

— Уважаемый изгой Усул. Могу я узнать, на что вы рассчитывали, устроив бунт? — обратился Воймаз к главарю мятежников, наконец, подняв на него взгляд и воткнув кинжал в борт лодьи.

— На самого себя, Император. В отличие от, Вашей светлости… или как мне к вам обращаться? Лизатель… простите, держатель телес голотелой девы? — яростный хохот сотряс палубу под ногами Кьёк Усула.

— Любовник. Но право, не стоит этого вспоминать. Тем более что одна из телесных обличий нашей Ачадслы, была твоей, Кьёк, младшей сестрой. В Ладре многим войнам она принесла наслаждение своим худеньким тельцем.

Кьёк стоял с гордо поднятой головой и не выказывали ни единой эмоции, ни движениями, ни выражением лица. Лишь кисть, сжимавшая рукоять короткого меча, побелела от напряжения. И цвет ярко голубых глаз его вдруг стал бледно-стальным.

— Но, в прочем, это не столь важно, — продолжал Воймаз, — Важно то, что твоим оборванцам нужно сейчас сделать. А именно: бросить оружие на палубу и спрыгнуть с лодей в море. Кто доплывет, тому я позволю быть рабом на одном из моих рудников. В Джеиль Дьёдем, знаешь ли, у меня сейчас большие дела.

Кьёк Усул ощерил щербатый рот в хищной ухмылке. За его спиной гром приближающейся бури стал явственней. Он поднял сжатый кулак, и весла по его команде повели лодью назад. К своей эскадре, прямо в пасть к буре, рожденной у берегов Примаили.

Рог с кормы имперской лодьи хрипло призвал остальную эскадру поравняться с ней. Воймаз отошел на середину палубы, прислонившись спиной к короткой мачте, и еле заметно кивнул одному из рёвенов.

Из кормовой надстройки на нос лодьи вышла совершенно обнаженная девушка. Ее глаза сияли золотом. Она держала руки, расставив в стороны. В левом кулаке сжимая изогнутый нож. Плавно ступая по палубе, проходя мимо стоящих на коленях воинов, затаивших дыхание, в ожидании повеления их прекрасной богини.

Воймаз распростер руки и подошел к деве. Когда вся эскадра Императора смогла следить за действием обоих находящихся на носу лодьи, Воймаз припал на одно колено и произнес речь:

— Ачадсла! Покровительница побед и победителей. Укажи нам, желающим прикоснуться к тебе, что ждет врагов твоих?

Девушка свела ладони перед грудью и провела кончиком кинжала по правой руке. Потом она прижала руку к своей груди и кровь из раны окрасила её тело кровью. Кровожадный, яростный крик раздался как гром над водой, оглушаемый вражескую эскадру.

Кьек Усул наблюдавший за действием с носа лодьи, спокойно произнес:

— Их вера — безумство. Но воины! Изгои, слушайте! Потом, после битвы, вы вольны сделать со мной любую расправу, за пролитую мной безвинную кровь. Но Воимаз должен идти за нами до конца его — пора заплатить ему за содеянное собственной жизнью!

Кьёк взял тугой, искусно выделанный лук и прицелившись выпустил стрелу в сторону имперской лодьи. Все мятежники видели, как стрела ударила девушку в горло, и та, сраженная упала на палубу лодьи.

Когда упало на палубу тело, обитель духа богини Ачадслы, из глаза её выкатился золотой кругляшок. Воимаз, стоя на колене перед уже бездыханным телом, поднял взгляд на замерших воинов.

— Воины Империи. Дух девы покинул хрупкое тело. И теперь, наша Ачадсла будет с каждым из вас. Исполните её волю и отомстим за её Наместницу!

Рёв тысячи глоток над морем пронес согласие хоть на смерть за свою Богиню.

— Теперь ты в моих руках, Воимаз, — тихо произнес Усул, — идем сквозь шторм, изгои! И не страшитесь смерти!

12

Утро принесло дурные новости рёвену поселка Рёдма, Дротте. Равдан ждал подати к середине дня и прибывший в поселок его, Дротты, младший брат Фрятта, рассказал о расправе Императора над ним за оплошность.

— Осталось надеяться на то, что флот этого ублюдка не выйдет из шторма живым. Разбит будет о скалы Примаили.

— Смерть этого выскочки будет многим на руку. Но у Воимаза есть верный ручной хоирь — Равдан. Так что, пока я не вижу ничего умного в твоей затее, Фрятта.

— Не забывай, я теперь рёвен северных рудников. А там, на границе стоит небольшое войско Воймаза, дно моря ему колыбелью. Сообразил, брат?