Чтение онлайн

При виде этого у Сидзуки захолонуло сердце.

– Мальчик или девочка?
– спросила она. Ответа не было. Тогда она взяла младенца из рук своей матери и увидела, что это мальчик. Лишь один раз взглянув, прошептала: "Бедняжка!" - натянула на лицо край одежды и откинулась на спину. Полежав некоторое время молча, она проговорила:

– Не знаю, какие грехи совершил он и какие запреты нарушил в прежнем рожденье своем, но сколь это жестоко, что, едва появившись в мире людей, не увидевши ясно ив сияния солнца, ни света луны, не проживши ни единого дня, ни единой ночи, он вернется на пути мрака! Все предопределено кармой, и не пристало мне роптать ни на мир, ви на людей, но как горько мне сейчас расставаться с ним!

С этими словами она прижала к лицу рукав и расплакалась навзрыд. И долго горевали Сидзука и Преподобная Исо, перенимая друг у друга младенца.

С поклоном явился Хори-но Тодзи и сказал:

– Приказано мне доложить, кто родился, и я должен идти немедля.

Не было пользы пытаться бежать, и они только сказали:

– Идите скорее.

Когда Хори-но Тодзи доложил суть дела, Камакурский Правитель призвал к себе Адати Киёцунэ.

– В доме Хори-но Тодзи Тикаиэ разродилась Сидзука,- произнес он.- Возьми моего гнедого, схвати младенца и убей на берегу Юи.

Адати вскочил на господского гнедого, прискакал к дому Хори-но Тодзи и объявил Преподобной Исо:

– Я - гонец от Камакурского Правителя. Ему доложили, что родился мальчик, и мне приказано взять младенца и доставить к нему.

– Бесстыжий Адати!
– вскричала Преподобная Исо.- Врешь и думаешь, что мы тебе поверим? Даже мать хотел он убить, потому что дитя от врага, а тебе, конечно, дан приказ предать смерти младенца, благо это оказался мальчик! Но погоди, не спеши так, дай нам хоть обрядить его для кончины!

Адати был не каменный и не деревянный, и им овладела жалость, но не посмел он выказать слабость.

– Нечего тянуть с этим делом, на что его обряжать!
– сказал он, ворвался к роженице и выхватил младенца из рук Преподобной Исо. Затем, зажав его под мышкой, кинулся вновь на коня и поскакал к бухте Юи. Охваченная горем Преподобная Исо закричала ему вслед:

– Не просим мы тебя оставить ему жизнь, но дай нам хоть еще раз взглянуть на его милое личико!

– Сколь ни гляди, вам только будет хуже,- отозвался Адати.

И так нарочито грубо крикнув, он скрылся вдали за туманом.

Преподобная Исо, как была босая, головы не покрывши, с одной лишь ученицей своей Сонокомой побежала следом к берегу. Потом на поиски Преподобной Исо пустился Хори-но Тодзи. Рванулась за ними и Сидзука, но жена Хори-но Тодзи с криком: "Вы же только что после родов!" -в неё вцепилась и остановила, и она упала на пороге, через который унесли дитятю, и предалась неизбывному горю.

Преподобная Исо выбежала на берег Юи и стала искать следы копыт, но не нашла. Нигде не было и трупика младенца. "Мимолетна была моя связь с ним в этом мире,- так горевала она,- и все же еще хоть раз бы взглянуть на твое бездыханное тельце..." Она направилась по берегу на запад к тому месту, где река Инасэ вливается в бухту, и | увидела ребятишек, играющих на песке.

– Не проезжал ли здесь человек на коне и не бросил ли он где-нибудь плачущего младенца?
– спросила она. ', - Что-то он зашвырнул вон на ту кучу бревен у края h воды, а что - мы не разобрали,- ответили они.

Преподобная Исо послала слугу Хори-но Тодзи, и он отыскал и принес ей ребенка, что только недавно подобен был нераспустившемуся цветку, а ныне стал вдруг крошечным бездыханным трупом. Не изменился цвет шёлка, в который он был завернут, но не осталось в теле ни признака жизни.

"Может, он еще оживет..." - сказала Себе Преподобная Исо. Полу одежды она расстелила на теплом прибрежном песке и бережно положила младенца, но все было уже кончено. "Не смею вернуться я с ним и показать бессчастной Сидзуке,подумала она.- Схороню лучше здесь". И уже погрузила руки в песок, но увидала вокруг следы нечистых копыт быков и коней. И с прискорбием убедилась она, что берег хоть и широк, а нет для могилки места. Тогда взяла она бездыханное тельце и вернулась домой.

Словно живого, взяла на руки сына Сидзука, прижимала к себе и баюкала, и слезы лились из её глаз. Наконец Хори-но Тодзи сказал:

– Вам больно, я понимаю, но надлежит помнить, что грешно родителю оплакивать смерть ребенка.

Он призвал своих молодых кэраев, и они выкопали могилу позади храма Сёдзёдзюин, воздвигнутого в честь деда младенца, императорского конюшего левой стороны Минамото Ёситомо. Когда же они вернулись с похорон, Сидзука сказала:

– Ни дня больше не могу я оставаться в этой постылой Камакуре!

И она стала немедля готовиться к отбытию в столицу.

о том,

КАК СИДЗУКА ПОСЕТИЛА ХРАМ ВАКАМИИ ХАТИМАНА

Преподобная Исо сказала ей:

– Ты заранее знала, как будет с младенцем, и смирилась. И дала ты обет, что, если роды пройдут хорошо, ты сходишь на поклонение Вакамии Хатиману. Как же можно тебе вот так просто уехать в столицу? Женщина смеет предстать перед Хатиманом лишь через пятьдесят один день после пролития крови от родов, поэтому тебе надлежит ждать, пока очистишься духом и плотью. Придется остаться.

И они остались.

Тем временем сделалось известно, что Камакурский Правитель предавался очищению перед паломничеством в храм Мисима. Самураи Восьми Провинций были при нем и вели меж собою беседы. Чтобы развеять скуку господина, они наперебой рассказывали всевозможные истории. И вот случилось так, что Кавагоэ Сигэёри упомянул о Сидзуке. Другие подхватили тут же:

– Кабы не ваша воля, разве она явилась бы сюда из столицы? А, право, жаль, что нам с вами не довелось хоть раз посмотреть её знаменитые танцы!

– Сидзука высоко о себе полагает, потому что её любит Есицунэ,- произнес Камакурский Правитель.- Вот я и разлучил их и истребил их ребенка, который был бы ей единственной памятью о моем брате. Так что плясать передо мной ей нет радости.

– Это вы правильно изволили заключить,- сказали самураи.- А все же хотелось бы посмотреть.

– Да неужто таковы танцы её. что всем вам неймется?
– удивился Камакурский Правитель.

– Первая танцовщица в Японии,- сказал Кадзивара.

– Пышно сказано,- возразил Камакурский Правитель.- Это где же она так танцевала, что её назвали первой в Японии?

И вот что поведал Кадзивара:

– В некотором году сто дней стояла засуха. Пересохли реки Камо и Кацура, иссякли до дна колодцы, над всей страною нависла беда. Обратились к старинным книгам за примером и нашли такую запись: "Если сто знаменитейших, обладающих чудотворною силой монахов из храмов Горы, Миидэра, Тодайдзи и Кобукудзи, вознеся моления, прочтут у пруда Сидэ сутру "Государь Защитник Страны", то Восемь великих драконов-царей, Подателей Воды, внимут и свершат свое дело". Сто знаменитейших монахов прочитали сутру "Государь Защитник Страны", однако же чуда не произошло. Тогда кто-то предложил: "Надобно созвать сто танцовщиц-сирабёси прекрасного облика, пусть они с соизволения государя-монаха исполнят танцы у пруда Сидэ, и тогда драконы-боги, Податели Воды, снизойдут к нашей нужде". По высочайшему соизволению созвали сто танцовщиц, и девяносто девять исполнили сирабёси, но действия это не оказало. Тогда Преподобная Исо сказала: "Девяносто девять исполнили танец, и ничего не получилось. Разве явят свою милость Податели Воды, если станцует одна Сидзука? Правда, её уже приглашали хранители священных сокровищ, и танцы её щедро вознаграждались..." И государь-монах молвил: "Выбирать больше не из кого. Пусть уж станцует и она". И Сидзука стала танцевать одна. Не успела она исполнить и половину сирабёси под названием "Симмудзё", как на глазах у пораженных людей со стороны вершины Микоси и гор Атаго вдруг встали и нависли над столицей черные тучи, Восемь великих драконов-богов взревели громами и засверкали молниями, хлынул проливной дождь, который продолжался три дня подряд, и в стране воцарились покой и благополучие. "Вняли божества танцу Сидзуки Безмятежной и явили свою милость",- сказал государь-монах и соизволил указом объявить Сидзуку первой танцовщицей в Японии. Выслушав это, Камакурский Правитель произнес: