Чтение онлайн

"Нипочем не отстану!" И пошли они быстрым шагом.

Судья Есицунэ услышал их беседу, супруге своей передал и, оставив её. еще убыстрил шаги. Она же, до того выносившая все, не в силах больше выдержать, громко взмолилась:

– Больше не буду говорить, что дорога ужасна! Больше ни от кого не отстану! Больше не буду сетовать, что ноги болят! Но если к кому-нибудь я обращусь: "Как мне быть?" - неужели вы покинете меня?

И тогда Бэнкэй, воротившись, пошел с нею рядом.

Когда миновали они Аватагути и приблизились к Мацудзаке, в весеннем рассветном небе послышался слабый крик диких гусей, блуждающих в туманной дымке. Судья Есицунэ произнес стихи:

Летят, прорезая

Все восемь слоев белых туч,

К себе на восток.

Как завидую я

Ведь они на пути домой!

Его супруга тотчас отозвалась:

Дикие гуси

Они покидают столицу

Каждой весной.

Так почему же

Они столь грустно кричат?

Шли они и шли и вот достигли заставы Встреч в хижины, где некогда жил Сэмимару, четвертый сын государя Дайго. Зашли и взглянули: обветшал дом и, как обычно, весь пророс густою травою забвенья вперемежку с печаль-травою, и тут же лежали засохшие листья во мху, устилавшем сад. Лишь один лунный свет, проникавший сквозь щели в стенах, не изменился с тех пор и рождал грусть. Супруга Есицунэ сорвала стебелек печаль-травы и протянула господину. И он подумал с жалостью п состраданием, что еще более усилилась её тоска, чем прежде от жизни в уединении, еще более, чем от печаль-травы у порога её дома в столице. Подумав так, он произнес:

Покинув родную столицу, Гляжу на росинки, Сверкающие на стебельках Печаль-травы. Совсем как слезы мои!

Между тем уже и бухта Оцу была близка. Они готовы были шагать и шагать, так долог был этот весенний день, но тут вечерний колокол храма Сэкидэра возвестил, что и этот день кончается, и как раз в это время они подошли к бухте Оцу.

ОЦУ ДЗИРО

И тут случилось странное дело. Недаром говорится:

"Небеса уст не имеют, а вещают через людей". Не важно, кто первый пустил слух, однако же стало известно, что Судья Есицунэ принял обличье ямабуси, переодел благородную барышню из Имадэгавы в одежду ученика и в сопровождении шестнадцати вассалов и слуг покинул столицу. Начальник заставы Оцу, а имя ему было Ямасина Саэмон, договорился с монахами храма Священного Колодца, и решили они соорудить укрепление и в нем устроить засаду. В это-то время Судья Есицунэ и появился.

Неподалеку от берега бухты Оцу он увидел большое строение. Оказалось, что был это дом некоего Оцу Дзиро, известного в окрестностях торговца, важного в этих местах человека. Бэнкэй взошел в дом и произнес:

– Мы - ямабуси из Хагуро, возвращаемся после каждогоднего паломничества из Кумано. Дозвольте переночевать.

Такие просьбы случались часто, и их впустили на ночлег. Вкусивши вечернюю трапезу, они приступили к ночной службе, хором помолились из сутры "Амида" и почитали из "Лотосовой сутры". Эта служба была первой на их пути.

Позвали Оцу Дзиро, но сказано было, что он вызван в укрепление. А жена его, подглядевши скрытно за гостями, сказала себе: "Какой он красавчик, этот ученик ямабуси! Сказали, будто они издалека, из Кумано, а между , тем, по одежде судя, мальчишка не деревенский. Говорили ведь, что Судья Есицунэ под видом ямабуси покинул столицу, а куда он направил стопы - никому не известно. Дом наш у всех на глазах, и коли завтра в укреплении узнают, что у нас ночевала целая толпа ямабуси, придется нам плохо. Ежели это действительно Судья Есицунэ, то в укрепление доносить не будем, а сами его прикончим или захватим, представим Камакурскому Правителю, и будет за то нам награда". Так подумавши, погнала она посыльного в укрепление, вызвала мужа и сказала ему:

– Каково? Много на свете мест, а Судья Ёсицунэ забрел именно в наш дом. Надо собрать твоих родичей и моих братьев, и мы его схватим. Что скажешь на это?

Выслушав её. муж произнес:

– Молчи, и чтобы ни звука! Сказано ведь: "Стены имеют уши, а камни болтают". Какая нам польза, если это Судья Ёсицунэ? Даже если мы их схватим, награды не жди. Если все-таки это настоящие ямабуси, как бы не разгневалось на нас Алмазное Дитя. А если это и вправду Судья Ёсицунэ, то боюсь я без оглядки связываться с братом Камакурского Правителя. И еще: если бы мы и решились, не просто было бы такое сделать. Так что лучше молчи.

Жена на это сказала:

– Всегда только со мною был ты на руку скор. Раз я женщина, ты пропускаешь мимо ушей, что тебе говорят. Ну и пусть, а я пойду в укрепление и обо всем расскажу.

Сказавши так, она схватила косодэ, накинула на голову и выбежала вон.

Дзиро рассудил, что этой бабе волю давать нельзя. Он выскочил за нею, нагнал за воротами и, прижавши к стене, всласть отлупил, приговаривая:

– Ты что, никогда не слыхала, что трава сгибается под ветром, а жена повинуется мужу?

Но жена его была изрядная дрянь. Она вырвалась и побежала по улице с криком:

– Оцу Дзиро негодяй! Он держит сторону Судьи! Соседи, слыша это, сказали:

– Опять жена Оцу Дзиро упилась и он её бьет. И еще сказали:

– Слыхали мы много разных монашеских имен, но чтобы монаха звали Судьей никогда не слыхали. Пусть их дерутся, он ей наподдаст хорошенько.

Так никто и не вмешался. А Оцу Дзиро, избивши жену до полусмерти и запыхавшись, вернулся домой.

Он переоделся, явился к Судье Ёсицунэ и погасил светильник. Затем он сказал:

– Досадно, что так получилось. Моя баба спятила, стоит её только послушать. И все-таки, если вы останетесь здесь на ночь до утра, не миновать завтра беды. В наших местах некто по имени Ямасина Саэмон засел в укреплении и ждет появления господина Ёсицунэ, так что нынче же ночью вам надо решить, что делать. Если решите уходить, то у меня поблизости имеется лодка. Тогда садитесь в неё. беритесь, кто из вас, моих почтенных монаховгостей, умеет, за весла и не мешкая в путь.

Бэнкэй произнес:

– Нет за нами ничего дурного, но мы не намерены

причинять кому-либо беспокойство, и" раз дело обстоит

так, мы сейчас же попрощаемся с вами. i Все встали, и Дзиро сказал:

| - Лодку бросите в бухте Кайдзу, а там перейдете I горы Арати и вступите в провинцию Этидзэн. | Судья Ёсицунэ немедленно вышел из дома, все за ним | следом, и Дзиро привел их на пристань и приготовил лод| ку. Затем он поспешно отправился в укрепление к Яма| сине Саэмону и сказал ему:

– У меня есть в Кайдзу дядя, и вот мне сейчас сообщили, будто его поранили в ссоре. Позвольте к нему отлучиться. Если ничего с ним опасного нет, я сразу вернусь.

Ямасина Саэмон ответил:

– Экая неприятность у тебя. Что ж, делать нечего, ; само собой, отправляйся.

i Дзиро, обрадовавшись, забежал домой, взял меч, закинул за спину колчан с боевыми стрелами, подхватил лук

и вернулся на пристань.

– Я с вами!
– объявил он, спрыгнул в лодку и направил её прочь от берега Оцу.

, Со стороны реки Сэта дул сильный ветер, и потому поставили парус. Дзиро стал услужливо показывать и объяснять:

– Вон там виднеется каменная пагода, возведенная в древности государем Дайхаку... А вон там видна Одинокая сосна Карасаки... А вон на западе высоко вздымается гора Хиэй, тамошний храм возвел Дэнгё-дайси... А прямо ' по носу у нас остров Тикубу...