Чтение онлайн

В этот момент краем глаза я заметил сообщение от системы. Что это? Награда за Гаспара? Я её всё же получил? Не знаю — времени читать не было.

— Я не хотела, я… — бессвязно повторяла Таня, до белизны в костяшках сжимая всё ярче и ячре сияющий посох.

Я услышал страшный гул у себя за спиной и заметил, как в глазу титана закипает красное пламя. Всё вокруг — и особенно собственное тело — вдруг стало казаться мне бесконечно медленным и вязким, и лишь вспышка и луч, рассёкший пространство надвое, произошли мгновенно.

Весь потолок разом устремился на землю.

Выход был совсем рядом, я мог броситься в туннель, из которого мы пришли, но один из камней летел прямо на застывшую Таню. Немногим раньше я колебался, стрелять или нет, но здесь у меня не возникло ни единого сомнения. Я мгновенно накрыл её своим телом и повысил на один балл свою Силу.

В следующую секунду на мою спину обрушился весь мир.

…

…

…

— Всё в порядке, Альфирия?

— Да, я просто немного задумалась, — с улыбкой ответила она на вопрос Саши, а про себя отметила, что это был редкий случай, когда её ответ оказался правдивым.

— Волнуешься? — спросила Саша.

Альфирия сдержанно кивнула и поправила очки:

— Это очень важное историческое событие.

Важное — и опасное, добавила она про себя, вспоминая разговор с учителем, который произошёл между ними накануне.

Для таких, как они, руины древних людей представляли серьёзную опасность. В данном случае можно было ни о чём не волноваться, но если Альфирия всё же боится, — прибавила Мавелика со своей неизменной улыбкой, — она может сослаться на простуду, чтобы пропустить церемонию открытия. Недаром в детстве она, бывало, целую ночь дрожала под одеялом, если вечером читала страшные книги о людях.

Альфирия недовольно посмотрела на девочку в красном платье и заметила, что уже давно не ребёнок. Иначе Совет никогда бы не доверил ей такую важную и ответственную миссию. Она не боялась людей — ни нынешних, ни их далёких предков. Причина её тревоги была в другом, а именно…

— Интересно, профессор Гаспар выбрал именно господина Савина? — как бы невзначай спросила Альфирия.

— Потому что он дворянин, наверное, — ответила Саша и украдкой посмотрела на Алекса, который погрузился в мрачное молчание, когда разговор зашёл об «этом» человеке.

В силу определенных причин классовая борьба между аристократией и простолюдинами, определявшая и отравлявшая имперское общество, была чужда Альфирии. Она не видела разницы между «обыкновенной» и «благородной» кровью. Напротив, если сравнивать этих двоих, то именно Алекс обладал исключительной родословной, в то время как Савин был обыкновенным человеком. И всё же она понимала, почему Антон был таким… спорным персонажем.

Зигфрид Бурген тоже был дворянином и тоже нелюдимым, но если он напоминал одинокого волка, потерявшего свою стаю, — по крайней мере, именно такой образ возникал в сознании Альфирии, — то Савин имел темперамент высокомерного «льва»: огромного надменного кота с золотистой гривой, обитающего в далеких саваннах Южного континента. На окружающих он взирал с пренебрежением, если не сказать с презрением, требовал к себе исключительного отношения и, кажется, питал нездоровый, почти плотоядный, интерес к детям.

Первые проблески этого влечения Альфирия заметила ещё во время их самой первой встречи в библиотеке, а вернее сказать — их обнаружила её мастер. По её словам, Савин проявил в её отношении нечто подозрительно похожее на телесное желание, хотя в тот момент Мавелика находилась в теле маленькой девочки. Конечно, сперва Альфирия не могла в это поверить, поскольку её мастер обладала весьма своеобразным характером и могла придумать эту историю просто ради забавы, но позже Альфирии довелось случайно подслушать разговор, который подбросил целую кипу хвороста в угасающее пламя её подозрений.

После этого бледная и взволнованная Альфирия прочитала десятки книг, в которых подробно описывалась история подобного отклонения, и теперь регулярно замечала у Антона его признаки.

Именно поэтому она так разволновалась, когда после небольшого приключения на горячих источниках они вернулись в отель и застали Савина в компании Тани — юной ученицы профессора Гаспара.

Адель заявила, что Савин пытается выведать у неё тайну исследований Гаспара, но у Альфирии всё равно оставались несколько иные подозрения, высказать которые она, впрочем, была не в состоянии.

Она посмотрела на Сашу, стоявшую рядом с Алексом, затем на Адель, занятую разговором с учеными, и на Зигфрида, державшегося в стороне. Альфирия вздохнула и крепче прижала к себе посох, который на самом деле был сугубо декоративным.

Несмотря на попытки казаться дружелюбной, Альфирия была еще более отчужденной, чем нелюдимый Зигфрид или надменный Савин. Те были хотя бы искренними в своем поведении, ей же приходилось постоянно лгать и сдерживать себя, чтобы не привлекать лишнего внимания, как и полагается шпиону, для которого все вокруг были врагами.

Временами она напоминала самой себе птицу в тесной клетке или музейный экспонат за толстым стеклом — тот самый, в который она неминуемо превратится, по словам старейшин, если потеряет бдительность.

Вздох.

— Думаю, они уже скоро вернутся, — сказала Альфирия и прибавила про себя: «Поскорей бы».

Не то чтобы у неё действительно были причины волноваться за Таню. В конце концов, рядом с ней был Гаспар, который не даст в обиду свою ученицу, и всё же, чем быстрее они покинут замкнутое пространство тёмной пещеры, тем лучше для Альфирии и её взволнованного сердца.

— Надеюсь… — начал было Алекс, но внезапно осекся и резко обернулся к пещере.

ту же секунду раздался первый толчок, за ним последовал второй, а затем оглушительный «БАХ!».

Дальнейшие события развивались слишком стремительно, чтобы за ними уследить. Были крики, бегущие люди, солдаты, обнажившие сабли, поднявшие посохи и выхватившие пистолеты, и барон, который в ужасе сорвался со склона и кубарем прокатился больше дюжины метров, оставляя за собой кровавый след, словно пробитая бочка, прежде чем Зигфрид поймал его за шкирку и ловко затащил на склон.

Когда первичная тревога улеглась и начались первые попытки действовать более организованно, учёные отправились в пещеру и установили, что произошёл обвал и что первая экспедиция — в лице Гаспара, его ученицы и юного Савина — оказалась отрезана от выхода.

— Половина горы обрушилась, да прокляни её богиня… Чтобы всё это разобрать, уйдёт не меньше пары дней, — оценил масштаб катастрофы мастер горных работ, возглавлявший механический отдел экспедиции.

Лица собравшихся помрачнели, а потом сразу оживились, стоило раздаться радостному возгласу: