Чтение онлайн

Злодей — это тот, кто творит злодеяния: дурные поступки, от которых страдают невинные люди. Зачем он это делает? Потому что ему это нравится? Потому что он садист и получает удовольствие, причиняя страдания окружающим? Иногда это действительно так, но не всегда. Гораздо чаще встречаются не садисты, а эгоисты. Они готовы ранить невинных не потому, что хотят, а потому что это приносит им выгоду — пользу.

Изначально Антон был злодеем первого типа. Надменный аристократ, который искренне презирал простолюдинов и издевался над ними ради собственного удовольствия. Типичный раздражающий персонаж, которого приятно было поставить на место (и сломать ему нос).

В общем, он был неприятным, раздражающим злодеем, которого приятно было поставить на место и сломать ему нос.

Первое время после того, как я занял его место, я тоже принял эту эстафету, однако постепенно это становилось всё сложнее и сложнее. Система требовала, чтобы я совершал злодейские поступки, чернил свою репутацию, однако у всего есть пределы. В последнее время, сколько бы я ни кричал на прислугу, это не приносило результата — к этому привыкли. Инцидент на корабле, когда я попытался ударить повара, оказался прибыльными только потому, что разыгрался на глазах у главных героев.

Второй раз так сделать у меня не получится. Все привыкли считать меня вспыльчивым садистом. Теперь этого было недостаточно, а значит, у меня есть два варианта:

Стать настоящим монстром — тем, кто пытает и даже убивает невинных просто ради собственного удовольствия, кровожадным безумцем.

Или стать злодеем другого типа.

Во время Полевого экзамена я не получил ни одного штрафного балла, хотя из последних сил заботился о Саше и даже пронёс её до финишной черты. Почему? Потому что девушка была уверена: всё, что я делаю, я делаю ради собственной выгоды. Я использовал карту эгоизма.

Следовательно, я могу сделать это снова. Я могу вывести это в Абсолют и даже совершать добрые поступки, если все будут уверены, что делаю я их ради самого себя.

Многие, в том числе Саша, и так видели во мне напыщенного, но эгоистичного аристократа, у которого есть некая тайная цель, по-видимому связанная с Академией Лапласа и саморазвитием. Ради этого «новый» Савин был готов на всё — даже сделать своим репетитором маленькую девочку.

— Ты решила эту задачу, верно? — спросил я сухим голосом, протягивая девочке тетрадь.

— Д-да, — виновато ответила растерянная Таня.

— Как?

— Мне показалось, что это правильный ответ. Извините, я…

— Он правильный.

— А?

— Это правильный ответ… Хм. Теперь я понимаю, почему Гаспар сделал тебя своей ученицей, несмотря на твоё низменное происхождение и дрянной характер.

Таня быстро замигала своими большими голубыми глазами — словно лампочка, которая вот-вот перегорит. На мгновение я засомневался, понимает ли она, что именно я пытаюсь ей сказать, но Савин, которого я отыгрывал, был не из тех людей, которых заботят такие вещи.

Если он говорит — Он говорит.

— В данный момент мне требуется некоторая, — я покосился в сторону, — помощь в учёбе. Я бы потребовал её у самого Гаспара, но тот занят. И не только пьянством, но и раскопками, и при всём желании не сможет выделить мне достаточно времени. Поэтому моим репетитором станешь ты. И меня не волнует, как это отразится на твоём собственном образовательном процессе.

Постепенно Таня пришла в себя и затараторила тревожным голосом:

— Господин Савин, вы… вы ошиблись. На самом деле я совсем не умная. Наверное, мне просто повезло получить правильный ответ. Хотя, хотя, скорее всего, он даже сейчас неправильный, и учитель взял меня только потому, что я… ах!

Я приподнялся с кровати, бросая на неё свою мрачную тень — специально встал так, чтобы окно было у меня за спиной. Таня сразу замолчала.

— Ты за секунду решила задачу, над которой я бился несколько часов, и после этого смеешь называть себя дурой? Кто тогда по твоему я?

— Нет, я вовсе не это имела в виду, просто…

— Чтобы больше я этого не слышал. Тебе ясно?

Девочка часто и испуганно закивала.

— Хорошо. Приступим к занятиям после ужина. Жду тебя на первом этаже. И только попробуй опоздать — тогда я лично возьмусь за твоё воспитание.

После этих слов я выпрямил спину и, не обращая на девочку ни малейшего внимания, вышел за дверь…

…Затем вспомнил, что комната была моей, вернулся и выставил растерянную Таню прочь.

…

…

…

Когда Алекс, Саша и все остальные вернулись в гостиницу — а случилось это поздно вечером, так как днём их затянуло в одно волнительное приключение, для разрешения которого им потребовался целый день, — им предстала удивительная картина.

Возле окна стояли два кресла. В одном расположился Антон Савин, а прямо против него ютилась тощая девочка с золотистыми волосами, небрежно ниспадавшими на её светлое кукольное личико. Пара, казалось, даже не заметила их появления. Наклонив, как страусы, шеи, они с головой были погружены в работу, перебирая тетрадки и учебники.

Сцена была настолько удивительной, что на мгновение все собравшиеся потеряли дар речи.

И только Альфирия при виде этой пары — Савина и маленькой девочки, расположенных на расстоянии вытянутой руки, — почувствовала, как её пробрал мороз…

…

Следующий день пролетел в мгновение ока, как выходные, что было немного парадоксально, поскольку с утра до вечера я только и делал, что учился. Проснувшись с первыми лучами солнца и под крики петухов, доносившиеся прямо из-под окна, я умылся, спустился на первый этаж, позавтракал, сел в кресло у окна и до самого вечера изучал основы электрической маны со своим новым репетитором — Таней.

С наступлением темноты мы зажгли — методом проб и ошибок — старинную по меркам этого мира масляную лампу. Примерно тогда же вернулись Алекс и остальные. То и дело они бросали в нашу сторону встревоженные и подозрительные взгляды, пока мы не ретировались в мою комнату.

У меня была репутация не самого общительного человека, а потому первое время никто не смел спросить, чем именно мы занимаемся. Затем система предупредила меня, что герои начинают подозревать, будто это я пытаюсь учить девочку — по доброте душевной или по какой-то иной причине, — и что мне срочно необходимо прояснить недопонимание, иначе я получу штрафные баллы.

Благо, я заранее ожидал подобного и подготовил план. В конце урока, но ещё до наступления ночи, я громко заявил: «На сегодня всё!» — и выставил Таню за дверь.

Затем прислушался.

Через несколько секунд раздались неуверенные шаги Альфирии, а затем прозвучал вопрос:

— Эм… Таня, верно?..

Я триумфально сжал кулак.

Во время наших уроков я то и дело расспрашивал Таню о том, что именно представляют собой исследования Гаспара. И теперь, когда герои попытались выяснить, что между нами происходит, она наверняка должна была рассказать им об этих обстоятельствах.