Чтение онлайн

Для этого нужно было вернуться на пару лет назад, когда ворота действительно открылись в первый раз за тысячу лет. Открыл их Гаспар и его блестящий ученик, а заодно и отец Тани, по имени Жак.

Жак был гениальным учёным, но простолюдином. Несмотря на выдающиеся успехи на академическом поприще, законы Империи запрещали ему становиться профессором — в лучшем случае он мог рассчитывать на должность ассистента. При этом лишь полноценные профессора имели право претендовать на государственное финансирование своих исследований.

В этом правиле существовали исключения. Если бы Жак совершил открытие, способное поднять престиж всей гальварийской науки, особым указом императора ему могли даровать малый дворянский титул — а вместе с ним и привилегии, которыми обладали представители высшего сословия.

Впрочем, вовсе не поэтому, а потому, что он был настоящим учёным, Жак стремился раскрыть загадку руин. Он потратил на это много лет — и добился успеха. Именно он сделал первый прототип ключа, после чего немедленно отправил телеграмму своему наставнику Гаспару.

Жак прекрасно понимал, как сложно ему, «не профессору», будет получить финансирование — особенно в области, считавшейся безнадёжной. Открыть руины? Безумие. С тем же успехом он мог заявить, что создал вечный двигатель, машину времени или космический корабль.

Авторитет знаменитого учителя был ему необходим. Гаспар нехотя согласился оказать эту услугу, пускай и сам не верил в успех ученика. Скучая, он просмотрел его теории и чертежи, которые показались старому профессору бредовыми, проигнорировал маленькую Таню, которая смущённо пряталась от гостя, и уже собирался посоветовать Жаку попробовать себя на более «благородном» поприще, когда тот предложил, взмолил, провести совместное испытание первого опытного образца.

Учитель и ученик забрались на эту самую гору. Жак поднял «ключ» — намного более компактный, который помещался в одной руке, — и приступил к испытанию. Он хотел заставить врата хотя бы затрепетать, чтобы доказать учителю верность своих изысканий, — в итоге они открылись нараспашку.

Потрясённые, учитель и ученик целую минуту стояли неподвижно, после чего одновременно направились в руины. С их стороны было бы куда разумнее спуститься в деревню, разослать телеграммы, собрать исследовательскую группу, всё подготовить и так далее, но удержаться перед тысячелетней тайной, которая внезапно предстала прямо перед их глазами, оказалось невозможно.

Постепенно, по мере того как они бродили по тёмным коридорам, в Гаспаре стала разгораться жгучая зависть. Радостная улыбка на лице ученика стала ему ненавистна. Жак совершил открытие, благодаря которому его имя навсегда войдёт в историю. А его, Гаспара, забудут. Или, что ещё хуже, будут помнить как безымянную посредственность, которой просто повезло встретить одарённого ученика.

С каждым шагом в легендарные руины его ярость становилась всё сильнее. В глазах ученика блестели восторженные огоньки, в то время как лицо учителя накрывала мрачная тень. Наконец они вышли в просторный зал и увидели «это». Жак воскликнул от удивления — и тут же вскрикнул от боли, когда учитель ударил его заранее подобранным камнем по голове.

Жак был моложе, выше и сильнее своего преподавателя, но в этот миг он совершенно растерялся, в то время как Гаспар набросился на него, словно дикий зверь.

После первого удара последовал второй, сразу третий, а затем он стал колошматить его голову, пока Жак не потерял сознание, а затем и свою жизнь, и даже после этого Гаспар ещё некоторое время с бешенством дробил его череп, пока ученик смотрел на него пустыми и расстерянными глазами.

Он поднялся, отряхнулся, бросил в сторону окровавленный камень, подобрал «ключ» и направился к выходу из руин.

Гаспар намеревался сжечь тело ученика, а затем выдать ключ за собственное изобретение, но его планам не суждено было сбыться: ключ повредился во время перепалки, вызвал обвал и разлетелся на тысячи осколков, стоило Гаспару закрыть врата.

С минуту он стоял на месте, словно корабль, на который настилаются волны отчаяния, пытаясь затянуть в свою пучину, но затем взял себя в руки и вспомнил чертежи, которые показывал ему Жак.

Тогда Гаспар придумал план: сперва он заявил, что испытание оказалось безуспешным и ключ «испепелил» бедного Жака, а затем присвоил себе все его исследования и выдал за свои. Единственным возможным свидетелем была малолетняя дочь погибшего — Таня. Гаспар стал её опекуном, чтобы держать ребёнка при себе и контролировать. Со временем, однако, он заметил её талант и пропитался той же ядовитой завистью, которую когда-то пробудил в нём её отец.

Сегодня Гаспар намеревался поставить точку в этой истории. Ему необходимо было избавиться от останков Жака — последней улики, скрытой в глубине руин. Для этого взял с собой небольшое взрывное устройство.

Вместе с тем он собирался убить Таню, тоже в руинах, и своих телохранителей, которых намеревался сделать козлами отпущения и обвинить в случившемся «взрыве» — якобы своими неосторожными действиями они активировали защитные системы древних.

Так всё было в игре, и пока что события развивались в соответствии с её сюжетом:

— Господа, первым в руины отправлюсь я. Только я обладаю для этого достаточной компетенцией, — говорил учёный, сложив руки за спиной и гордо разглядывая собравшихся.

— И правом! — выкрикнул кто-то из толпы.

— И правом, верно. Однако мне не помешает некоторое сопровождение.

«Я отправлюсь в сопровождении своей ученицы».

— Я отправлюсь в сопровождении своей ученицы…

Да, прямо как в игре.

Я зевнул.

«И нескольких учеников из Академии Лапласа».

— … И одного ученика из Академии Лапласа.

…А?

Я подавил зевок, опустил голову и заметил, что сперва Гаспар, а затем и все остальные смотрели прямо на меня.

— Господин Савин, не соизволите составить мне компанию?.. — спросил учёный с вежливой улыбкой.

— … Очень занимательно, не правда ли, господин Савин?

— Очень, очень, — машинально отвечал я Гаспару, не имея ни малейшего понятия, о чём именно мы сейчас говорим.

Впрочем, думаю, что и сам профессор не придавал особого значения нашей беседе. Он болтал без умолку, но все его мысли, вероятно, были о том, как уже совсем скоро он избавится от меня и Тани — отсюда и неприятная улыбка, державшаяся у него на губах, пока мы шли по тёмному коридору, наполняя его гулким эхо наших шагов.

Таня молчала. Можно было списать это на природную скромность, но дело было в другом. В отличие от своего наставника, девочка впервые оказалась в руинах древних и с огромным интересом разглядывала идеально гладкие каменные стены.

В какой-то момент мне вспомнилось недовольное лицо Адель, когда она услышала, что Гаспар выбрал именно меня. За этот инцидент мне даже начислили 0,1 балла: девушка — и не только она — решила, будто я заранее пригрозил бедному учёному, чтобы вписать своё имя в историю в качестве его единственного сопровождающего.