Сказание о Юэ Фэе. Том 2
Шрифт:
Пуфын поспешно сотворил заклинание, надеясь вернуть драконов, но они, напившись крови нечистых животных, не смогли подняться в воздух и все до единого сгорели.
Пуфын был ранен тремя стрелами. Добежав до лагеря, он извлек наконечники стрел из ран и смазал их целебной мазью.
«И меня побили, и драконов уничтожили! — сокрушался он. — Как же теперь явиться на глаза Учжу? Лучше уйду в горы, добуду еще какое-нибудь сокровище, тогда и отомщу врагам».
И монах тайком покинул лагерь, так и не повидав Учжу.
А потомки сложили в честь Чжугэ Цзиня такие стихи:
Все совершенства включало в себя Искусство ведения боя, Мало таких, кто бы мог овладеть Таинствами героя. Благодаренье смекалке его, Хитрости, равной отваге: Запахом крови влекомый, дракон Умер в глубоком овраге!Если вы не знаете, что произошло после этого, то прочтите следующую главу.
Глава семьдесят шестая
Шанъшито преграждает путь обозу у подножья хребта. Ян Цзи-чжоу вступает в бой с цзиньским полководцем
Клянутся благородные сердца Исправить заблужденья прошлых лет, Опять высок героев ратный пыл, Смерть презирая, вновь идут в сраженья. И желтый, возродившийся, дракон [71] , Познавший много горечи и бед, У Ялуцзяна ныне отомстит [72] Врагам, топтавшим сунские владенья!71
То есть китайский император.
72
В эпоху Сун река Ялуцзяннаходилась на территории чжурчжэньского государства.
Бессильная ярость охватила цзиньского полководца, когда он узнал о бегстве монаха. Но Учжу ничем не выдал своего настроения, только послал ко двору чиновника с просьбой прислать подкрепление.
На следующий день Юэ Лэй повел в наступление огромное войско. Учжу пришлось принять бой. Как ни многочисленно было его войско, но и оно не выдержало одновременной атаки противника со всех сторон. Сунские богатыри крушили все, что вставало у них на пути.
Казалось, будто С четырех сторон Нависли тучи, И с восьми сторон Несутся смерчи, Путь суровый Армии могучей Доблестью И храбростью отмечен! С палицами мчатся, С булавами — Все вперед, К сраженьям и победам, В латах, Со стальными головами, Воины, Подобные медведям! Рушатся заслоны и преграды, И от крови, кажется, хмельные, Пляшут расписные алебарды, Мечутся, звеня, мечи стальные! А копье — насквозь людей пронзает, И топор — на части рубит тело, Лица — как огонь — Блестят глазами, И земля от крови покраснела… Жизни многих в битве стали прахом, Небо и земля объяты страхом…В этом бою цзиньское войско было разгромлено, из пятисот тысяч воинов уцелело меньше половины.
Проиграв битву, Учжу с остатками войска бежал без оглядки. Юэ Лэй перешел границу Сунской империи, вступил на землю чжурчжэней и приказал строить лагерь.
— Как только запасемся провиантом, погоним Учжу дальше и освободим из плена наших императоров, — говорил он.
Когда-то Юэ Фэй написал стихотворение, в котором выразил свои сокровенные мечты. По вине предателей им не суждено было сбыться. Но Юэ Лэй продолжил дело отца, и потомки сложили об этом такие стихи:
Героев ратный дух Поднялся к звездным далям, За двух сынов небесных Клялись они отмстить. Пока возвращены Но будут государи, Нам к алтарям небесным Не стыдно ль подходить?Между тем Учжу говорил своим военачальникам:
— Придется нам вернуться на родину, собрать новое войско и подумать о мщении.
Военачальники согласились с его решением, и войско снялось с лагеря. Через несколько дней подошли к горам, у подножья которых развевались цзиньские знамена. Оказывается, юаньшуай Шаньшито, посланный Учжу, раскинул здесь свой укрепленный лагерь.
Выслушав печальный рассказ Учжу, Шаньшито одобрительно заметил:
— Вы правильно рассудили, повелитель. Поскорее набирайте войско, я останусь здесь, и как только Юэ Лэй подойдет, постараюсь его разгромить. Вот тогда мы с вами вместе ударим на Линьань.
На том и порешили.
А теперь продолжим наш рассказ о Юэ Лэе. Когда его войска подступили к горам Цзешань, разведчики доложили:
— Господин юаньшуай, цзиньские войска преградили путь.
Пришлось остановиться.
Узнав о приближении сунских войск, Шаньшито выехал навстречу и стал вызывать на поединок.
Гуань Лин первым решил принять бой.
— Поезжай, но будь осторожен! — предупредил его Юэ Лэй.
Во главе трехтысячного отряда молодой воин выехал на поле боя, придержал коня и смерил взглядом противника с головы до ног.
Худощав он, как щепа, Но воинственен и важен, А лицо — черным-черно, Словно вымазано сажей! Волчий вид, В глазах гроза, Жаждут битвы, Жаждут крови, Наплывают на глаза Черные, густые брови. Окрик — громовой раскат, На устах — усмешка злая, Право, это человек Или птица неземная? Уши — словно веера, Взгляд — по-дьявольски лукавый, А кулак — что булава С волосатою оправой! Нос — бутылка, хищный нос, Как у перса, как у зверя, А на скулах — прядь волос, Словно ряд куриных перьев. Лишь белки В его глазах, А зрачков не видно вовсе, Сеет ужас, Сеет страх Этот черт Черноволосый!— Эй, чжурчжэнь, как ты посмел преграждать дорогу нашему непобедимому войску? — крикнул Гуань Лин. — Называй свое имя, чтобы я знал, кому отрубил голову!
Шаньшито расхохотался.
— Я — Шаньшито, полководец великого государства Цзинь! И охота же тебе лезть на рожон! Неужто ты не видишь, что при сунском дворе хозяйничают продажные сановники, правитель — невежда, и государство ваше скоро развалится? Зачем тебе рисковать жизнью, юнец? Убирайся, пока не поздно, и пусть со мной сразится военачальник постарше. А если тебе жизни не жалко, так назови и ты свое имя, чтобы я знал, кого отправил к Янь-вану!
— Довольно хвастаться, жалкий варвар! Я — Гуань Лин, потомок вана Воинственного и Справедливого! А теперь отведай моего меча!
— Щенок паршивый! — выругался Шаньшито. — Не слушаешь доброго совета, так вот тебе!
Он замахнулся молотом и с сокрушительной силой обрушил его на врага.
— Хороший удар! — воскликнул Гуань Лин и прикрылся мечом.
Однако Шаньшито был сильнее юноши, и скоро Гуань Лин обратился в бегство. Чжурчжэнь не отставал, кроша все живое на своем пути. Почти все войско Гуань Лина полегло на поле боя, а Шаньшито, одержав блистательную победу, с барабанным боем ушел в свой лагерь.