Чтение онлайн

Посыльный оказался не таким робким, как слуга. Он смело перешагнул порог и, даже не поклонившись советникам, извлек из-под камзола свиток. Кому именно его вручать, он не знал, так и стоял с выставленной вперед рукой и ждал, кто первым возьмет послание.

— Вы только посмотрите, — ухмыльнулся Таарон, — смелый малый. Никакого почтения.

И вырвал свиток у гонца. Тот даже не дрогнул, лишь губы его зашевелились, произнося возмутительные для совета слова.

— Почтение есть. Только не вам.

— Что ты сказал?! Да тебя высечь до белых костей! Стража!

— Не стоит, Таарон,? перебил собрата Кайзал, забирая свиток, — он лишь посланник. Еще успеет получить по заслугам.

Сухие, сморщенные руки Кайзала осторожно разломили печать, сняли бечевку и развернули бумагу. На желтоватом фоне ровным, красивым строем шли витиеватые буквы, напоминая почерк Маниуса. Кайзал читал, но приближаясь к концу послания, все больше хмурился и кусал губы.

Советники насторожились. Коэл, не смотря на тяжесть своего тела, не пощадил больных ног, поднялся и вышел из-за стола, за которым сидел, подошел к Нариму и положил на его плечо отекшую руку.

— Худые вести, — прошептал он в ухо товарища.

— Вижу, — с тяжким вздохом ответил Нарим.

Наконец, Кайзал дочитал. Он опустил бумагу, та безнадежно повисла над полом и нижний край ее свернулся в трубочку. Взгляд временного Главы помутился, плечи осунулись. За считанные секунды он постарел на несколько лет, однако собрался с духом, поднял голову и промолвил, протянув послание Таарону:

— Прочти это вслух, пожалуйста, Таарон. А ты, — он обратился к гонцу, — подожди снаружи. Мы сообщим тебе об ответе.

Гонец, человек не военный, потому лишенный выправки, вольно развернулся и вышел вон. Дверь за ним затворилась, и советники снова остались впятером.

— Читай, Таарон, — утомленно попросил Кайзал, опустился в свое кресло, измученно прикрыв ладонью лицо.

— Члены бывшего Совета Семерых, — громко и резко начал читать Таарон, — на последнем созыве Совета, посвященному избранию Главы, вы необдуманно отказались от моего предложения, и осмелились оскорбить мою персону самым возмутительным способом. Более того, вы объявили меня преступником и отстранили от власти. Что ж, к правлению Совета я, как уже высказывался ранее, сам не желаю иметь ни малейшего отношения. Однако я не намерен отказаться от своих слов и решений. Считаю своим долгом перед всей Фелидией сообщить вам, что народ нашей страны осознает немощь правительства Совета, ждет с нетерпением ее отмены и приветствует власть королевскую. Я, и мои сподвижники не имеем права закрывать глаза на их требования и мольбу. Я готов забыть нанесенную мне лично обиду и дать вам шанс загладит вину перед фелидийским народом. Для того вам вторично предлагается отказаться от своего эгоизма и тщеславия, прилюдно отречься от власти и собственноручно передать ее мне и моим соратникам. В противном случае, мы, сторонники народных интересов, будем вынуждены бороться с вашим безрассудством всеми возможными методами…

Таарон запнулся, слова ежом встали в горле. Он еле заметно схватил губами воздух.

— Читай, Таарон! — неожиданно раздраженно крикнул Кайзала. — Все, до последней буквы.

Таарон сглотнул, перевел дыхание.

— Под письмом подписались: бывший член совета Семерых Маниус, Верховный Главнокомандующий Армией Фелидии Зинкар, Глава Конных Воинов Крист, Глава Пеших Воинов Аламар, Глава Далисских Лучников Касин.

Таарон бросил бумагу на стол, прямо перед одурманенным страшным смыслом Коэлом.

— Они…все, — прошептал толстяк, не веря, качая головой — как так?

— Предатели! Вот как! — бросил Таарон. — Мерзкие, подлые твари!

— Так-то оно так, только в руках этих тварей, как ты выразился, — промолвил Шародай, — вся Фелидийская армия.

— Армия предана Совету! Воины не осмелятся…

— Таарон, прекрати! — прикрикнул Кайзал. — Сказки не будет. Совета уже нет — нас только пятеро. И это втемяшат в голову воинам те, кто пользуется их доверием. Все, что на данный момент у нас есть для защиты — это воины Аборна, человек двести пятьдесят, наши личные воины и те горожане, которые ценят Совет больше собственной жизни.

— И что теперь, пойти на условия? — не унимался Таарон.

— Возможно, что кто-то из глав отрядов ослушается приказа и вспомнит, что служит не одному человеку, а стране, — предположил хмуро Нарим, — необходимо связаться со всеми и попросить подмоги. Каким бы ни был Совет, вера в него сильна еще у многих.

— Никогда, — ответил Кайзал, — никогда власть Совета не станет просить милости у какого-то выскочки. Ты прав, Нарим, свяжемся со всеми, с каждым отрядом, призовем их к чести, напомним, кому они клялись. И потом, мы не идем против Богов, в отличие от Маниуса. Мы должны написать ответ.

— Язык гонцу отрезать — вот им весь ответ, — яростно гаркнул Таарон. — Пусть отвечает за свою наглость.

Он уже шагнул к дверям, когда в его широкую разгоряченную от гнева грудь, уткнулась грубая палка Нарима.

— Не спеши, Таарон, — не громко промолвил он. — Они только этого и хотят. Не стоит выступать первыми, так проявим себя тиранами. Они будут нас вынуждать, но мы не должны идти на поводу.

— Согласие на переговоры — это верно, — подтвердил Коэл. — Нас просто не за что будет ненавидеть.

Кайзал поднялся с кресла и снова подошел к окну. Перед ним лежал весь Аборн, гордая, непокорная столица, которая не дрогнет от страха, кто бы ни приблизился к ее стенам. Это город Совета, он выстоит натиск: победит или умрет. Иного не будет.

Эпизод 4

Тревожные предчувствия были сродни ощущениям малышей, теряющих первые молочные зубы. Они преследовали Талания с того момента, как он отдал приказ, направленный на немедленный арест Маниуса, и не отпускало ни на миг. Даже дома, рядом с супругой и дочерью, Глава Защитников Аборна, не расставался с тягучей, как патока, мыслью о разладе в Совете Семерых. Домочадцы, воины, горожане — все они могли не придавать ссорам правителей должного значения, рассудив, что те разберутся сами. Только Таланий понимал, что Боги здесь уже не сыграют никаких ролей. Жажде абсолютной власти чужды любые законы. Он не сомневался, что не за благо страны вот-вот вцепятся друг другу в шкуры Маниус и Совет. Все их призывы и высказывания были лишь красивыми словами, поровну начиненным пафосом и ложью. Все необходимое для того, чтобы склонить толпу на свою сторону и использовать ее мощь. Люди не хотят думать, обожествляют правителей, верят каждому слову, подчиняются почти любому велению, забывая, что те, кто сидит в зале Совета — такие же смертные создания. Редкий властелин жертвует собой ради блага страны. А вот людьми… Так обещало быть и в этот раз. Единственный вопрос: сколько понадобится жертв, чтобы усмирить двух рассорившихся гигантов?

Таланий не знал ответа и боялся его искать. Воевать с другой страной — страшно, но просто и понятно. А когда внутри страны? Его никакие приказы не заставят покинуть Аборн. Таланий клялся Совету, он — Защитник города. И пообещал умирающему отцу отстаивать столицу. В назревающем противостоянии он выбрал сторону, но вот кто окажется за стенами?

Горячий обед, приготовленный умелой рукой супруги, дышал ароматным паром в лицо. Таланий подзабыл, когда ел в последний раз горячий суп. Служба отнимала едва ли не все свободное время, а теперь… Он не знал, что будет теперь. И даже обсудить свою тревогу было не с кем. Сомнения могли породить страшные слухи, которыми и без того полнился город.

В дверной косяк со стороны улицы в бешеной пляске забился колокольчик, его звон оторвал Талания от редкой радости обеда в кругу семьи.

— Это к тебе, — сделала вывод дочь — Милара, а жена — Йарка поднялась с места и направилась приветствовать гостей.

Таланий промокнул полотенцем губы и обернулся. Милара оказалась права — через минуту в комнату вошел страж города. Склонил голову перед хозяевами и вежливо отклонил предложение Йарки присоединиться к трапезе.

— Таланий, я из дворца, — спешно проговорил он, — Совет желает немедленно видеть вас со срочным докладом по поводу ситуации в столице на данный момент.