Чтение онлайн

— Вполне, — Касин равнодушно кивнул.

— Нам предстоит решить еще один вопрос. Вопрос времени! — напомнил Маниус. — На какой день мы назначаем штурм?

— Я предлагаю послать еще одного гонца с последним предложением о мирной сдаче Аборна, — предложил Аламар. — Если же ответа не последует или он будет отрицательным, тогда уже штурмовать город.

— Да чего тянуть?! — воскликнул возмущенно Крист. — Зачем ждать? Чтобы они придумали какую-нибудь лазейку и вывернулись?!

— Высоко ценю твою решительность и стремление к справедливости, Крист, но спешить не стоит, — сказал Маниус. — И за стенами Аборна имеются наши сторонники. Но ведь на лице у них не написано, кого они поддерживают. И потом, слава убийц нам ни к чему, люди должны видеть освободителей. Если мы нанесем первый жестокий удар, это не прибавит нам чести. Поэтому, мы отправим последнего гонца. Да, и еще. Дадим нашим соперникам время подготовиться, не будем извергами. Но, если Аборн вздумает напасть первым… что же, тогда нам ничего не останется, как ускорить его падение.

— Нужно выступить перед воинами, — задумчиво теребя отвислый подбородок, заметил Зинкар, — они до сих пор только догадываются что к чему. Маниус, ты готов?

— Готов? Зинкарт, мой друг, мне не нужно готовиться к подобному.

— Тогда завтра в одиннадцать всем Главам построить войска для торжественной речи Маниуса. Крист, выдели еще одного всадника для доставки письма Совету. Это пока все?

— Да, пожалуй, все, — согласился Маниус. — Предлагаю продолжить наше общение в более житейской обстановке. Что скажете? Близится время обеда.

Хор одобряющих голосов накатил на Маниуса приятной волной. Только Леор сжался еще больше и пробубнил что-то о милости и прощении, но точнее Маниус не разобрал.

В горле встал сладкий привкус приближающейся победы. Маниус еще раз улыбнулся своим соратникам и вышел из шатра. Какой-то незнакомый воин склонился рядом в повинном поклоне. Маниусу прошел мимо, удостоив склонившегося лишь коротким, небрежным взглядом. Сейчас ему меньше всего хотелось думать о каких-то там воинах.

Эпизод IV

— Мама! Мама проснись!

Эльда с трудом разомкнула свинцовые веки. Гаспер стоял рядом и старательно, тряс ее за плечо. Сон уходил неохотно, но быстро встревоженное личико сына становилось все четче. Серьезно нахмуренные бровки, сжатые от упорства губы, раскрасневшиеся щеки. Что-то его очень сильно тревожило.

— Мама! — требовательно закричал он в очередной раз. — Мама, ну проснись же!

Эльда вздохнула и перевернулась на спину. Вставать не хотелось — ноги отяжелели, отекли, болели, да и тело ныло, словно после побоев. Даже странно, с чего бы это? Последние несколько дней она не то, что не перетруждалась — она даже из дома не выходила и не делала работы тяжелее шитья. А тут вдруг недомогание, от которого действительно проспала лишних полдня, бессовестно оставив все заботы на несчастную Азею.

Эльда открыла глаза и обернулась к сыну.

— Ну, что случилось? — спросила она слабо и приподнялась.

— Мам, ну ты же совсем ничего не знаешь, — возмущенно и горячо затараторил Гаспер, — в городе, ой, мам, воины, говорят, пришли! Осада будет!

Странное, нелогичное и страшное, если это правда, было в торопливых словах Гаспера. Эльда села на кровати, поглубже вдохнула, перетерпела и спросила:

— Какие еще воины, Гаспер? Ты не заигрался, случаем?

— Мама, ну какие игры?! — воскликнул мальчик. — Говорят, Аборн осадили враги. Сегодня, на улице говорили, к Совету приехал какой-то гонец, а его послали обратной дорогой. И ворота все закрыли! Война, говорят!

От наполненных гордостью и отвагой слов сына у Эльды встала поперек горла ледяная глыба. Об простой игре, которым так часто предавался ее сынишка со своими друзьями, Гаспер не говорил с таким яростным запалом. Да и Линвард… Он не появлялся дома с тех пор, как его призвал горн, что заставляло задуматься. Если война стоит на пороге?

В приступе страха Эльда схватила сына и прижала к груди. Может, слишком крепко, потому что Гаспер принялся фыркать, выбираться, как будто смущаясь материнской ласки.

— Ну, ма-а-а-ма, — недовольно пробормотал он, наконец, освободившись, — ну я же не маленький! Я воевать пойду…

— Куда?! — воскликнула Эльда под нарастающую в груди сердечную дробь.

— На войну. Мы пойдем прямо к воинам и скажем, что так нельзя. Воины послушают и не пойдут.

— Какие воины, Гаспер?! Какая война?! Тебе шесть лет!

В темных глазах сына заблестели слезы, рот искривился, готовый к рыданиям. Только Эльда знала, что простыми слезами дело не закончится — когда не удастся вымолить желаемое, Гаспер начнет яростно доказывать свою правоту вплоть до криков. А если и это не поможет, может и сбежать. Азея увязла в делах, сама Эльда из-за беременности плохой сторож, а остановить это было необходимо.

— Гаспер, — заговорила она ласково и убедительно, — я в тебе сомневаюсь. Ты воин, весь в отца. Но Гаспер, ты нужнее здесь. Вот подумай, кто же защитит нас, если не ты? Ты оставишь нас погибать?

И изобразила расстроенное лицо, противиться которому Гаспер не смог. Мальчик шмыгнул носом, выпятил грудь и важно заявил:

— Ну, хорошо. Я защищу вас всех. Я всем им покажу.

— Ну, вот и хорошо, — выдохнула Эльда.

В соседней комнате кто-то грохнул входной дверью. Эльда спешно и, стараясь не обращать внимания на недомогание, поспешила выйти.

Это была Азея. Она устало сняла с плеч накидку и аккуратно сложила ее в сундук. Затем из большой корзины скудные покупки. Когда в комнату зашла Эльда, подняла на подругу глаза и попыталась улыбнуться.

— Вот видишь, — промолвила она безрадостно, — все, что удалось найти. На торговой площади не протолкнуться из-за беженцев… Аборн, кажется, совсем выжил из ума.

Эльда присела на табурет и принялась перебирать зелень. Ей так хотелось, хоть чем-то помочь Азее и не чувствовать себя бесполезной обузой. Азея цепко взглянула на подругу и, определив, что в этом нет ничего утомляющего, не стала перечить, уселась напротив и принялась чистить репу. Унылая и печальная песня тихо потянулась из ее груди. Эльда услышала и подхватила знакомый мотив. Прискакал Гаспер. Не найдя ничего интересного в женской работе, он вытащил из-под кровати сундучок с игрушками, высыпал всех своих деревянных воинов размером с палец, их коней, чудесных зверей, названий которым не найдешь, уселся на пол рядом с женщинами и принялся играть.

Эльда и Азея невзначай взглянули на мальчишку и, усмехнувшись его наивным забавам, каждая подумала о своем. Эльда беспокоилась за сынишку. Азея мечтала о собственном ребенке. И у каждой под сердцем шевелилась грусть.

Когда они подняли глаза, взгляды их сошлись, и Эльда потупившись, спросила:

— Что происходит в городе?

Азея промолчала, не хотела ничего рассказывать Эльде, чтобы та не волновалась. Но как долго можно было еще скрывать правду? С трудом переборов себя, она поняла, что молчать больше нельзя. Потихоньку и подбирая слова, Азея рассказала все, что знала сама. То немногое, что блуждало по улицам, что рождалось из порочного союза слухов и сплетен и приукрашивалось личным мнением. Азее было известно не более дозволенного: что предатель Маниус призвал армию Фелидии к свержению Совета, что над Аборном нависла угроза штурма, а жители столицы, поддерживающие Совет Семерых, собираются выйти с мирными призывами к армии.

— На улицах беспредел, — говорила Азея, — лавки закрываются, площади кишат беженцами, из дома лишний раз нос высунуть страшно. Люди как будто одурманены, ходят без дела, выкрикивают призывы, вооружаются кто чем. Ненавидят Маниуса и обожают Совет. Эльда, они и вправду собираются идти туда, за ворота. Сколько их соберется? Сотня… Две? Против тысячной армии…

— Они не будут нападать на беззащитных, — прошептала бледная, как иней Эльда, до конца не веря своим собственным словам.

— Я надеюсь. Но, знаешь, — в голосе Азеи прибавилось огня, — все равно, с трудом в голове умещается, как это возможно… Одна страна, одни люди, одна вера…А боимся друг друга, почти ненавидим… Безумие, какое-то!