Чтение онлайн

«Началось», — проскочило в голове у Талания, на лицо набежала тень, и Милара, заметив это, тревожно поднялась с места, схватившись за сердце.

— Отец…

— Все хорошо, — перебил он сурово назревающий на ее губах вопрос, поднялся, набросил на плечи плащ.

— Скоро не жди, — промолвил он Йарке, заметив страх на ее лице, как смог крепко поцеловал на прощание. Йарка промолчала. Так же как и Милара. Его семья никогда не тешилась пустыми надеждами.

Не оборачиваясь более, Таланий покинул дом на пару с гонцом. Они оседлали коней, пришпорили их круглые бока и поскакали к дворцу. Гони они изо всех сил — дорога заняла не более четверти часа. Но кони шли рысью, позволяя всадникам смотреть по сторонам.

Чувство надвигающейся грозы снова стиснуло Талания. То, как изменился Аборн после позавчерашнего обращения Совета к народу, уже стало более чем очевидным. Город как будто погряз в утреннем похмелье. Жизнь продолжалась нерешительно, осторожно, сомневаясь. Таланий видел, как закрылись некоторые лавки, а хозяева их складывали на телеги вещи, с неоправданной ненавистью поглядывая на проезжающих мимо защитников города. Привычная суета улеглась и застыла подобно предрассветному туману. Люди так же ходили по улицам, занимались обыденными делами, но в движениях их, во взглядах, которые ловил Таланий, больше не находилось привычного азарта или уверенности. Одни были подавлены и тоскливы, не многим отличались от больных. А другие… Они не просто удивляли, а настораживали Талания. Это были взгляды одержимых убийц, сумасшедших фанатиков, решительные до безрассудства, зловещие и таинственные. Искать их не стоило — они сами бросались в глаза.

Когда Таланий предстал перед тем, что осталось от Совета, ему понадобилось собрать свое самообладание, чтобы не взорваться от раздражения. Все, что он час назад относил к сомнительным предположениям, в один миг угрожающе приблизилось к действительности. Ему хватило только взглянуть на людей, ожидающих его отчета. Круглые, начиненные самолюбием и гордыней лица, забывшие о том, для чего они занимают свои места. А он должен был этому подчиняться.

Таланий вздохнул глубоко, стараясь успокоиться и начал говорить. Его доклад не занял много времени, он честно отчитался перед Советом в своих действиях, предпринятых для сохранения спокойствия в столице. Упомянул он и о наблюдаемых изменениях, но Совет, похоже, больше волновало другое.

— Все ли твои люди сейчас на службе? — спросил Кайзал.

Временный Глава Совета сидел ровно напротив Талания и, в ожидании ответа, барабанил пальцами по столешнице. Эта волна звука до скрипа зубов раздражала Талания и вытягивала из него лишние силы для смирения раскаленных нервов.

— До единого, — отчеканил он слова, хотя с вызывающими нотками, проскакивающими то тут, то там, ничего поделать не мог, — сразу после обращения Совета к народу, во избежание волнений и бунтов, до разрешения проблемы с исчезновением Маниуса из отпусков были вызваны все защитники Аборна. Больных не имелось. На данный момент все они несут бдительную службу на улицах, в тюрьме Аборна, во дворце и на стенах города.

— Что ж, отлично. Есть у тебя еще что доложить?

— Да. Сегодня Аборн покинули воины отрядов, не принадлежащих к числу стражей города. Объяснений они не дали, сказали лишь, что это приказ их Глав. Насколько мне известно, в настоящее время Фелидией не ведется никаких войн, потому это явление кажется странным. Если Совету что-то известно, я был бы рад, если он развеял мое неведение.

Минутное молчание, разбавляемое перестуком ногтей Кайзала, получил Таланий на свой вопрос.

— Известно, — наконец промолвил вместе с шумным выдохом Коэл, а Таарон положил на стол свиток.

Отдавать его в руки подчиненному было выше его достоинства. Таланий и это оставил без подчеркнутого внимания, взял бумагу, но начал читать только когда Кайзал утвердительно кивнул:

Во рту носоглотка ссохлась с корнем языка, когда Таланий прочел. То, что он оказался прав, оказалось еще ужаснее, чем представлялось вначале. Теперь у него не осталось даже надежды, что он может ошибиться или преувеличить. Все сошлось, но даже не к сожалению, а к кошмару.

— Что вы мне прикажете? — спросил он жестко.

— А ты сам подумай, — резко ответил Таарон, — что мы можем приказать, когда Аборну грозит самая настоящая война?

И тогда сдерживаться не осталось больше сил. Таланий вскинул гневный взгляд на пятерых советников, и неожиданно для всех, даже для самого себя, с треском, с грохотом, со всем сгустившимся негодованием, ударил кулаком по столу. Едва не переломал тонких костей пясти, но боли не почувствовал.

— Я знаю, что делать. Я, — он запнулся от возмущения, — ради Аборна всю жизнь… себя не жалея. Так что, вот я вам что скажу — город защитники не оставят. И если надо — против всей армии встанут. Но не за вас, а за людей. И плевал я… А вы… Вы молитесь! Может быть, поможет.

Большего он не сказал, развернулся и пошел прочь, не дожидаясь гнева Совета. Хотя, что ему были их крики, когда без Защитников города Аборн превратился бы всего лишь в мышонка перед умильной мордой голодного удава?

Эпизод 5

Наконец-то… Все-таки жизнь — слишком непредсказуема, удивительна и хитра. Линвард уже был готов смириться с тем, что потерял прежнюю Азею и теперь придется привыкать к новым, непривычным и даже немного пугающим, чертам ее характера, как вдруг все в один миг закрутилось, перевернулось, и вместо назревающего угрюмого чудовища из мрака триумфально вышла та женщина, на которой он женился когда-то. Наверное, это — правда, что желаемое находит тебя тогда, когда надежды уже почти не остается.

Как бы то там ни было, теперь Линвард не видел предела счастью. Они с Азеей перебрались к Эльде, как и собирались. Места в большом доме хватило всем. Эльда молча смирилась с тем, что переубеждать старых друзей бесполезно, а уже на следующий день поняла, насколько это решение помогало не только ей, но и Азее. Та настолько глубоко ушла в заботы о беременной подруге, что напрочь забыла обо всех неприятных наваждениях. Азея, казалось, не могла думать ни о чем, кроме того, чтобы Эльда не переутомлялась. Она безропотно, с каким-то безумным упорством взвалила на свои плечи хозяйство, обязанности сиделки и присмотр за Гаспером, небрежно отмахивалась от помощи, принимая лишь ту, с которой физически не могла справиться. Ей казалось, что силы неиссякаемы и мужественно перебарывала себя даже тогда, когда руки опускались, а ноги, ослабев, подкашивались. Линварда поначалу сильно настораживали такие порывы, он опасался за супругу, однако вскоре успокоился. Азея не перетруждалась и не жаловалась, ее хватало не только на заботы и работу, но и на тихие семейные посиделки, к которым так стремился после службы Линвард. Эльда же, благодаря постоянному надзору уже через пару дней почувствовала себя лучше, начала подниматься с постели и, чувствуя неловкость по отношению к Азее, помогать по мере собственных сил. Болезненную бледность заменил слабый, но здоровый румянец, чаще расцветала улыбка. Линвард не сомневался, что Эльда продолжала думать об Аллере, однако теперь, когда рядом была его и Азеи мощная поддержка, мысли ее были переполненными либо радостными ожиданиями, либо приятными воспоминаниями. Теперь она готовилась к родам и с благодарным обожанием смотрела на своих друзей, так нахально вырвавших ее из тоскливого забвения. Жизнь налаживалась, черная лента, змеей обвивавшая их дорогу, вроде бы оборвалась, и Линвард приготовился вкушать наслаждение счастья, когда вдруг, на закате, вдребезги разбивая розовые небеса, раздался тяжелый бой колокола.

А ничего не предвещало беды. Линвард только вернулся после суточной службы, изможденный, но не злой. День похорон Данасия выдался нелегким, однако и он остался позади, а впереди маячил спокойный, умиротворенный вечер вместе с любимой супругой, доброй подругой и маленьким сорванцом, который не отходил от Линварда ни на шаг, когда тот был дома.

Азея ждала мужа за накрытым столом. В тот день ей хотелось застолья, просто так, без особого повода. Хотя, кто сказал, что у них не было причины устроить маленький праздник? Адрис сказал, что до родов Эльды остались считанные дни, что маленькое чудо появится на свет не сегодня-завтра. Азее, неожиданно для себя, стало так весело, что она удивила и Эльду, и Адриса, и даже Гаспера резкими и необузданными порывами ласки и вспыхнувшим из ниоткуда желанием закатить знатный ужин.

Азея воплотила в жизнь задуманное, и единственное, что немного беспокоило ее, так это то, что еды казалось многовато для троих взрослых и одного ребенка. Тогда она пожалела, что не пригласила Адриса, ставшего всего за несколько дней ей чуть ли не лучшим другом. Когда он был рядом, женщина ощущала поддержку, надежную опору, которая будет рядом, если ноги подкосятся, а руки безвольно повиснут. Ее тянуло с ним на разговоры — не какие-нибудь бестолковые сплетни, которыми полнилась торговая или дворцовая площади, а недолгие, но задумчивые беседы. Адрис был рад общению с Азеей и всегда шел ей навстречу, лишь за исключением тех дней, когда ему необходимо было спешить к очередному больному. Эльда, пару раз намекала на нежные чувства, которые, возможно, питал лекарь к ее подруге, но Азея всякий раз отмахивалась. Какие могли быть чувства, когда у нее уже был один мужчина на всю жизнь…