Чтение онлайн

— Хорошо, — согласилась Дженис. — Хотя…

— Хотя что? — Миссис Пул, похоже, была настроена скептически.

— Если она снова заговорит об этом, я ее выслушать не откажусь. Вы сами сказали, что, может быть, для нее лучше высказаться.

— Ладно, — рассудительно произнесла миссис Пул. — Но мы не с-станем изображать Скотленд-Ярд.

Затем Дженис ушла, и когда проходила по коридору, ей казалось, будто все ее тело гудит, как после тяжелейшего напряжения.

Какие еще тайны скрывает этот дом?

И кому о них известно?

Пятнадцать минут спустя Дженис вместе с Изобел отправилась выгуливать Эсмеральду на лужок позади огорода. Собака втянула носом воздух и весело засеменила по тающему снегу, касаясь наполненными молоком сосками на обвисшем животе земли.

— Видишь, как она рада, что может хоть немного отдохнуть от щенков, — заметила Изобел.

— Ты не знаешь, где находится пруд? — спросила Дженис невпопад, все еще пребывая в растерянности: слова вдовствующей герцогини не шли из головы.

— Вон там. — Изобел указала на отдаленную группу деревьев позади дома. — По другую сторону. Что-то случилось, миледи? Я знаю, что неизбежность брака с герцогом приводит вас в ужас, но ведь это еще не все, да?

— Да, ты права. Я уже тебе говорила, что давным-давно дядя герцога утонул, но только что узнала, что брат Эверетта, Рассел, даже не попытался его спасти.

— Какой кошмар! — содрогнулась Изобел. — Я… лучше бы мне не знать этого.

— Мне бы тоже, — согласилась Дженис. — Не думаю, что о случившемся известно в Лондоне. Кажется, ходили слухи — и я вроде бы слышала от отца, — будто он умер от лихорадки.

— Это потому, что из-за нее умерло много людей.

— К сожалению, ты права. Однако если бы стало известно, что он утонул, об этом вряд ли бы забыли. В особенности если бы знали, что один брат даже не попытался спасти другого.

— Почему же тогда молчат домочадцы? — изумилась Изобел. — И как могла эта тайна оставаться нераскрытой все эти годы? Наверняка жители Брамблвуда что-нибудь знают.

Дженис пожала плечами:

— Такие воспоминания болезненны, я уверена. Наверное, родственники попросили прислугу не распространяться об этом. И кто знает? Влияние Холси может простираться и до Брамблвуда. Мистер Каллахан говорил, что герцог периодически делает пожертвования местной церкви и вообще материально поддерживает деревню.

Изобел наклонилась погладить Эсмеральду, когда та вновь подбежала к ним, обнюхав близлежащие кусты остролиста.

— Невозможно даже представить, что будет, если эта давняя история вдруг всплывет.

— Да. Почти тридцать лет прошло. — Дженис устремила на служанку тревожный взгляд. — Но и это еще не все. Герцогиня, приняв облик королевы, подтвердила, что дневник Эмили Марч действительно существовал, но она его нашла и уничтожила.

Изобел изумленно ахнула.

— Полагаю, она его прочла, но потом отдала садовнику, чтобы сжег его в печи теплицы, где выращивают орхидеи.

— О нет! — Лицо Изобел горестно сморщилось. — Но возможно, она вспомнит, что там было написано, и расскажет вам?

Дженис с сомнением пожала плечами:

— От ее величества очень трудно добиться прямых ответов, как, впрочем, и от вдовствующей герцогини. Я уже сомневаюсь, сумеем ли мы когда-нибудь узнать хоть что-то об Эмили Марч.

Изобел пнула снежную глыбу и серьезно посмотрела на хозяйку:

— Вам еще предстоит сообщить печальные новости мистеру Каллахану.

Сердце Дженис болезненно защемило при упоминании этого имени.

— Ничего не выйдет. Как я уже говорила, люди герцога неусыпно следят за всеми нами. И стоит хоть кому-то попытаться передать груму весточку, он непременно об этом узнает и сурово накажет мистера Каллахана.

— Но если герцог так его ненавидит, почему просто не уволит?

— Думаю, его светлость так развлекается. Он уверен, что я тоскую по мистеру Каллахану здесь, а мистер Каллахан страдает по мне в конюшнях.

— Если все так и обстоит, это очень романтично! — мечтательно вздохнула Изобел.

— Ничего подобного, — возразила Дженис. — Это сплошная мука. По крайней мере для меня. Я сильно сомневаюсь, что мистер Каллахан вообще помнит обо мне.

— О чем вы говорите? Он каждую ночь выставляет фонарь в окно. Разве это не доказательство, что он думает о вас?

— Да, верно, — согласилась Дженис. — Но вполне возможно, он просто развлекается. Может, ждет, что я прибегу в конюшню, а он скажет, что всего лишь дурачил меня, и отошлет прочь. Это было бы так унизительно.

Изобел внезапно остановилась:

— Леди Дженис! Вы не должны вспоминать свой горький опыт с Финнианом Латтимором.

Изобел была в курсе той части истории, что касалась Дженис.

— Мистер Каллахан совершенно не похож на Финниана Латтимора. Он сильный, спокойный и искренний. Если бы ему не было до вас дела, он не выставлял бы этот фонарь. Не думаю, что он способен на столь жестокие игры.

— Да, ты права. — Теперь остановилась Дженис, и Эсмеральда навострила уши, глядя на нее. Девушка наклонилась, чтобы потрепать ее лохматую голову. — Но вся правда в том, моя дорогая Иззи, что это я с ним играла: я не могу быть с грумом. Мы обе это знаем.

Служанка заметно приуныла, и Дженис взяла ее за руки.

— Это вовсе не то, что наша с тобой дружба. Ведь леди и ее служанка так много времени проводят вместе, что крепкая привязанность друг к другу для них вполне естественна.

Изобел счастливо улыбнулась.

Дженис улыбнулась ей в ответ:

— Да, мы более близки с тобой, чем некоторые из моих подруг со своими служанками. Но кому это известно? А если кто-то узнает и выскажет неодобрение, я посоветую им не совать нос в чужие дела. Но я не могу встречаться с мужчиной, который значительно ниже меня по положению. Так не принято. И исключительно из практических соображений — состояние и титул. Все будут думать, что он охотится за этим. И как тебе хорошо известно, я хочу выйти замуж по любви. Если уж вообще выходить…

— Я слышала истории, как благородные леди сбегали со своими лакеями, — заметила Изобел.

— Это вызвало бы грандиозный скандал, а я не хочу покрывать позором свою семью. — Дженис невесело рассмеялась: — Да и как продолжать наш пылкий роман, если герцог следит за каждым моим шагом?

Они подошли к углу дома, к той его стороне, что была обращена к конюшням, и Дженис мгновенно горько пожалела об этом, потому что через одну из массивных арочных дверей вышел не кто иной, как сам мистер Каллахан — Люк.