Чтение онлайн

Эсмеральда насторожила уши.

— Нет! — воскликнула Дженис.

Но было уже слишком поздно: собака бросилась вперед как пуля, поскольку знала этого грума. О да, знала прекрасно.

— Пойдем, Иззи. — Дженис подтолкнула служанку в сторону кухни.

— Но Эсмеральда?!

— Она сама найдет дорогу домой, или кто-нибудь приведет ее назад. Нас не должны видеть с мистером Каллаханом.

— Ох, как же меня это бесит! — воскликнула Изобел.

— Все идет так, как должно быть.

В доме они как раз проходили по коридору, направляясь к парадному холлу, чтобы подняться наверх, когда неожиданно наткнулись на герцога Холси, который открывал дверь в библиотеку.

— А вот и вы. — Он всегда смотрел на Дженис так, словно он один знал, что она скверная девчонка, в то время как больше никто этого не замечал.

— Привет, Холси. — Ей вовсе не хотелось проявлять любезность, но ничего не поделаешь: это ее будущий муж.

Чтобы придать себе уверенности, Дженис надела на прогулку свое лучшее платье — из белого муслина с вишнево-красной отделкой.

— Вы сегодня прекрасно выглядите, — медленно проговорил герцог, окинув ее оценивающим взглядом. — Я с нетерпением жду момента, когда смогу заказывать для вас туалеты из самого Парижа.

Дженис не понравились собственнические интонации в его голосе, и она позволила себе возразить:

— Благодарю вас, но я уверена, вам известно, что моя мать, до того как стать маркизой, была портнихой. Скорее всего она сама захочет подобрать мне приданое.

— В самом деле? В таком случае надеюсь, она привыкла учитывать требования мужчин. Я настаиваю, чтобы при выборе любого туалета непременно советовались со мной. В особенности это касается бальных платьев. Вы должны затмевать всех остальных женщин.

Дженис заметила похотливый блеск в его глазах, и ей едва не сделалось дурно, но, сумев справиться с эмоциями, она спокойно ответила:

— Я уверена, мама с радостью прислушается к вашему мнению. А теперь, если не возражаете, я хотела бы подняться к себе и немного отдохнуть.

— Разумеется. Но у меня для вас записка. — Он вытащил из кармана сюртука сложенный квадратом листок бумаги. — Один из младших конюхов принес ее прошлым вечером кухарке, а та должна была передать вашей служанке, но мне удалось перехватить.

Его слова привели Дженис в замешательство, и еле слышно она переспросила:

— Записка?

Он вроде бы собрался передать листок ей — она уже подалась вперед, намереваясь его схватить, — но вдруг отдернул руку и рассмеялся, как шкодливый школьник.

Дженис постаралась не показать, как разочарована. Она не станет участвовать в его играх. Жизнь ее научила, что безразличие — лучший выход в подобных ситуациях.

— Я только пошутил, миледи. — Он смилостивился и передал ей сложенный клочок бумаги. — Вы должны это знать.

Ее сердце бешено забилось, когда она увидела свое имя, написанное знакомым почерком. Записка была от Люка, и она немедленно вернула ее герцогу:

— Я не намерена это читать!

Дженис обошла его, намереваясь уйти, но Холси язвительно спросил:

— Вы уверены?

Ее лицо вспыхнуло, но все же через плечо она крикнула:

— Да, совершенно уверена!

Она слышала, как он засмеялся и захлопнул за собой дверь библиотеки.

Что было в той записке? Ей до смерти хотелось это знать. И читал ли ее Холси? Несомненно. Вероятно, к тому же злорадствовал.

Дженис была так расстроена, что не заметила дворецкого, открывавшего парадную дверь.

В дверях стоял Люк с Эсмеральдой на руках.

«Силы небесные!» От его близости Дженис застыла как изваяние, так что Изобел даже налетела на нее сзади.

— Что вы себе позволяете? С каких это пор слуги пользуются парадным входом? — проворчал дворецкий.

«Люк».

Сердце Дженис едва не разорвалось от тоски по нему.

— Спросите собаку, — усмехнулся грум, но смотрел на Дженис. — Она скреблась в эту дверь, вот я и постучал. Было бы глупо хватать ее в охапку и обходить весь дом кругом.

— Ну, тогда ладно, — кивнул дворецкий. — Только поскорее убирайся отсюда.

Люк осторожно опустил Эсмеральду на пол, она резво перескочила порог и стремглав бросилась было прямо к Дженис, но Изобел успела ее подхватить на руки.

— Пойду отнесу ее к щенкам.

«Слава богу!» Дженис страшно не хотелось покидать черную мраморную плитку, на которой она стояла в данный момент, и Изобел, без сомнения, это знала.

Люк оперся рукой о дверной косяк и повернулся к дворецкому:

— Я ухожу, но, может, вы объясните, почему дверь в погреб с восточной стороны дома никогда не заперта? С чего бы это?

— А какое вам до этого дело? И что вы там делали? — надменно поинтересовался тот. — В любом случае там нет ничего ценного. Мы пользуемся другим погребом, с южной стороны, и всегда его запираем.

«О господи! Как бы Холси не вышел из библиотеки! А может, и дворецкий один из его шпионов?» Дженис не могла просто стоять здесь и пялиться на грума, поэтому подошла к лестнице и начала медленно подниматься.

— Я там не был, — невозмутимо продолжил Люк. — Младший конюх сказал, что видел, как охотничьи псы его светлости тыкались мордой в дверь этого погреба. Двум из них удалось приподнять одну из створок примерно на дюйм, но она снова захлопнулась, не позволив им проникнуть внутрь. Его светлости вряд ли понравится, если какой-то из его охотничьих псов покалечится.

— Хм-м, а ведь вы дело говорите, — согласился дворецкий. — Завтра же пошлю кого-нибудь запереть его.

Дворецкий начал было закрывать дверь, и Дженис захлестнула волна мучительного отчаяния, но снова раздался голос Люка:

— Одну минуту!

Сердце Дженис радостно встрепенулось, а дворецкий тяжело вздохнул:

— Что еще?

— Хочу вас также пригласить поиграть в карты к нам в конюшню сегодня ночью. Начинаем в полночь, а закончим часа в три. Нет желания к нам присоединиться?

— Конечно же, нет, — презрительно фыркнул дворецкий. — Ни один уважающий себя человек не согласится не спать до трех утра. Да и вам лучше бы поостеречься — герцог вряд ли это одобрит.

Дженис сочла необычайно странным, что Люк пригласил дворецкого играть в карты.

— Вам, как и большинству, кажется, что три утра — ужасно поздно? — усмехнулся Люк. — Вы знаете бытующее на этот счет поверье?

— Не знаю и знать не желаю.

Раздраженный тон дворецкого при других, менее драматических обстоятельствах заставил бы Дженис рассмеяться.