Чтение онлайн

– Есть все хотят. Но свою еду надо заработать. Ты к этому готова?

Сглатывая слюнки, Наташа решительно закивала.

– Заходи, - женщина сделала приглашающий жест рукой, и девочка не заставила себя долго упрашивать.

Назначенная ей должность кухонного помощника оказалась вовсе не синекурой: Наташа крутилась в жарко натопленном, пусть и хорошо проветриваемом помещении как белка в колесе, подавая, разделывая, помешивая и придерживая, повинуясь не только слову, но и каждому жесту поварихи. Несколько раз она спустилась с крутого берега к реке: однажды с пустым ведром, и трижды - с грязной посудой. Присохшие остатки чего-то она, вспомнив 'Федорино горе', попыталась оттереть чистым речным песочком, и едва не сорвала ноготь. Зато в результате тарелка засверкала, как зеркало - хоть смотрись в нее!

К тому времени, как повариха, вытерев руки белоснежным фартуком, оглядела плоды своих трудов и с удовлетворением заметила: 'Ну, вот, кажется, и все!', Наташа валилась с ног от усталости. Но вознаграждение полностью соответствовало потраченным силам: взглянув на появившуюся перед девочкой бездонную миску с густым наваристым супом, любой сказал бы, что вычерпать ее ложкой настолько же реально, как и осушить море яичной скорлупой. Вооружившись деревянным черпаком размером с хороший половник, Наташа постаралась не уронить чести своей страны и своего времени, доказав, что и в двадцать первом веке Россия родит знатных едоков. Лишь только когда ложка заскребла по дну тарелки, она позволила себе немного расслабиться и снизить темп.

Почти все, что они приготовили, кроме самых горячих блюд, было вынесено на улицу и красиво расставлено на широких, поставленных в ряд друг за другом столах, пересекающих поляну на границе с лесом. Обилие тарелок, накрытых длинными полотенцами, чтобы уберечь еду от незваных гостей - мух, - на фоне почти полного отсутствия двуногих едоков обескураживало и сбивало с толку. Что это - угощение для русалок, которые теплыми летними ночами выходят из реки? Но до ночи еще далеко. Или выкуп для дракона - а, может, и какого другого не менее кровожадного чудовища, регулярно навещающего деревеньку на предмет уменьшения поголовья местных жителей? В живых осталась только одна женщина, которая богато накрытым столом решила смягчить, а то и полностью утолить зверский голод бестии… в крайнем случае, тут очень кстати, проездом неизвестно откуда неизвестно куда, в деревне оказалась Наташа - молодая, нежная, прекрасно откормленная…

От таких мыслей жирный суп застрял у девочки в горле:

– А… а где все?
– непринужденно-дрожащим голосом поинтересовалась она.

– На свадьбе, - махнула полотенцем повариха. Покончив с хозяйственными заботами, она прихорашивалась перед прислоненным к стене до блеска начищенным большим тазом.
– Как полагается, сперва гуляют у невесты, а затем у жениха. Вот-вот явятся.

Женщина размотала широкий фартук, и осталась в такой же, как у Наташи простой рубахе без рукавов, только длиной до самого пола и без разрезов по бокам. Пояс-веревка, скрученный из разноцветных нитей, был продернут сквозь петельки по верхнему краю двух длинных и узких полотнищ яркой цветной ткани с узором из горизонтальных полос, так что получилось некое подобие юбки. Завершающим штрихом стал жакет из той же полосатой ткани и пестрый платок на голову.

Снаружи раздался шум, отдаленно напоминающий нестройный вой нескольких музыкальных инструментов, и хозяйка засуетилась с удвоенной энергией:

– Идут, идут!
– она подскочила к окну и высунулась наружу почти по пояс. Затем быстро юркнула назад и, обмотав ручку самой большой кастрюли с кипящим супом толстым грубым полотенцем, потащила ее к дверям. Наташа бросилась помогать - кастрюля была страшно тяжелой, а ей невыносимо хотелось поглядеть на свадьбу!

– Жених с невестой приедут чуть попозже, после того, как получат все наставления от родителей молодой, - объясняла повариха Наташе, пока они наполняли супом тарелки всем желающим.
– Тут их встречу я - мать жениха, со специальным свадебным пирогом, он сейчас в печи…

– Мать жениха!
– не удержавшись, восторженно ахнула девочка.
– Вот здорово! Поздравляю!

– Да уж, - с фальшивым неудовольствием нахмурилась та, - одни хлопоты вместо праздника. Готовь вот теперь на две деревни! А взял бы девушку из местных - дел вполовину меньше.

– Зато вы теперь на обе деревни прославитесь как отменная стряпуха!
– от чистого сердца заметила Наташа.

Свежеиспеченная свекровь смущенно зарделась, но было видно, что ей по сердцу пришелся немудреный комплимент незаинтересованного лица.

– Знаешь, что, - неожиданно предложила она.
– Оставайся-ка ты на праздник. Переночуешь в деревне, а завтра с утра отправишься дальше. И провожатые тебе как раз найдутся - ты ведь в город идешь?

– В город, - согласилась Наташа.
– У меня там… знакомые. И я, пожалуй, все-таки уже пойду, если больше вам не нужна.

– Но с наступлением темноты в город тебя уже не пустят, не ночевать же в лесу!

– Я постараюсь успеть до заката…

– Ладно, - видя, что с упрямицей ничего не поделать, смирилась женщина.
– Ступай. Только подожди немного…

Она скрылась за дверью, ведущей из кухни в жилую часть дома, и вскоре вновь появилась на пороге, прижимая к груди пышный светлый сверток:

– Бери, - она чуть ли не силой сунула его Наташе в руки, - пригодится в дороге. Ну, ступай с богом!

Поблагодарив добрую хозяйку, Наташа приняла сверток, оказавшийся холщовой сумкой-мешком на длинной лямке через плечо. Содержимое же котомки на ощупь представляло собой несколько довольно увесистых плотных комков.

Покинув празднично шумящую в ожидании прибытия жениха и невесты деревню, ставшую неожиданно очень густонаселенной, Наташа направилась к реке. После жаркой кухонной карусели ей просто необходимо было освежиться - окунуться или хотя бы умыть лицо. Да и засветло вернуться в город вовсе не входило в ее планы - напротив, чем будет темнее, тем лучше.

Она не была бы настоящей девчонкой, если бы на берегу первым делом не распатронила подаренную сумку - любопытство грызло не хуже крокодила. В торбе оказался большой кусок твердого белого сыра и краюха свежего хлеба. Теперь, когда о завтрашнем дне можно было не беспокоиться, оставалось решить вопрос маскировки - не хотелось бы перед городскими воротами столкнуться с теми самыми стражниками, что привели в исполнение ее приговор. Вот тогда они точно убедятся, что она ведьма, и наверняка попытаются продублировать казнь, но на этот раз каким-нибудь менее гуманным способом - жаркий костер во все времена пользовался большим доверием экспертов.

Поскольку под рукой не оказалось ни одного из тех обязательных средств, которыми пользуются все преступники и шпионы, чтобы изменить свои примелькавшиеся физиономии: грима, парика, накладной бороды и усов, - Наташа прибегла к самой простой и доступной метаморфозе. А именно - превратилась из девочки с короткой стрижкой, приметной на фоне местных густоволосых красавиц, в мальчика с жидкими локонами до плеч, для чего просто сняла юбку, оставшись в джинсовых брюках.

Аккуратно свернув полотнище с завязками, использованное ею после купания в качестве полотенца, Наташа засунула его в котомку, а мокрые волосы, кое-как разобрав пальцами вместо расчески, просто заправила за уши - до сих пор ей здесь не встретился ни один коротко стриженый мужчина или мальчик, так что она не будет выделяться. Похоже, в этом сезоне фаворитом мужской моды считались длинная густая шевелюра, которую можно было бы заплести в косу до пояса. Избегать же шампуня и расчески считалось хорошим тоном…

В этом плане Наташа могла чувствовать себя вполне 'в струе': попробуйте-ка помыться как следует в холодной речной воде, да еще без единого кусочка мыла! Ну, ничего, вот вернется она домой - пару часиков будет отмокать в горячей ванне. А в том, что это возвращение не за горами, после пришедшей ей в голову гениальной идеи, Наташа была просто уверена.

В светлом вечернем небе появился бледный призрак луны - он тоже играл свою роль в плане, родившемся из сплава прочитанных когда-то фантастических книг о путешествиях во времени и рассказа Ундины - то есть, Ульрики. Напоследок критически оглядев свое отражение в воде, и оставшись довольна удачным перевоплощением, Наташа закинула сумку за плечо и, с трудом втиснув ноги в высохшие, но ставшие ужасно твердыми и заскорузлыми ботинки, уверенно потопала по дороге, ведущей к Старому городу.