Чтение онлайн

– В лесу, - робко чирикнула Наташа, не предвидя особо бурной реакции на свои слова.

Услышав же ее бесхитростный ответ, старушка испуганно отшатнулась, всплеснула руками и принялась размахивать ими над головой, изображая пальцами какие-то загадочные знаки и приговаривая: 'Свят, свят, свят!' Совершив над девочкой свой странный ритуал и видя, что та не собирается проваливаться сквозь землю или исчезать в клубах огня и дыма, она слегка успокоилась. Жестом велев ей занять место за широким столом, бабка Варвара принялась неожиданно быстро и ловко выставлять тарелки с разнообразной снедью.

Втянув носом ароматы, поднимающиеся от аппетитного содержимого тарелок, Наташа почувствовала, как с новой силой просыпается зверский голод, немного задавленный дареным бутербродом. Подперев ладонью морщинистую щеку, кухонная влдычица с умилением следила за тем, как жадно она поглощает угощение.

– Ешь, ешь, сиротка, - велела она, когда Наташа, оглядываясь на нее, вспомнила о правилах поведения за столом, тщетно внушаемых ей собственной бабушкой, начала зачерпывать ложкой куски поменьше.
– Как же тебя зовут, деточка?

– Наташа, - прожевав, ответила та.
– Наталья.

– Природная, значит, - перевела старушка.
– Тогда, действительно, откуда же тебе и взяться, как не из лесу!

Вздохнув, Наташа еще раз поведала свою историю о том, как заблудилась, отбившись в лесу от своих.

– Вот ведь беда, - покачала головой бабка Варвара.
– Да ты ешь, ешь…

Но она уже полностью насытилась и, отодвигая в сторону тарелку, в свою очередь поинтересовалась:

– А что это вы такое делали?
– она замахала в воздухе руками, имитируя 'магические' бабкины пассы.

– Ох, - вздохнула та.
– Так ведь лес-то близко, чего-то оттуда ждать… Опять же, в каком доме живу, - при этих словах старушка понизила голос и оглянулась, точно опасаясь, что их подслушивают.

– В каком?
– так же вполголоса поинтересовалась Наташа.

– Хозяин-то, - та подмигнула.

– А что с ним?

Бабка Варвара еще сильнее понизила голос и нагнулась к самому Наташиному уху:

– Оборотень!

– Да что вы?!
– она решила подыграть старушке, и та просто расцвела, получив возможность поделиться сплетней с новым человеком:

– Вот тебе и что! И батюшка их был такой же, хотя…

Тут она сделала многозначительную паузу, значения которой ее собеседница, однако, не поняла:

– Не такой же?

– Куда там - еще хуже! Этот-то и превратится - а добрый, больше на собаку похож, с детьми играет. А тот лютовал - не приведи господи! Жил, само собой, бобылем, на отшибе, и каждое полнолуние проводил в лесу, чтобы, значит, ненароком кого не загрызть. А однажды вернулся из лесу с мальчишкой - большеньким уже, лет семь ему было, и говорит: это, мол, мой сын. Ну, зарегистрировал, все честь честью, назвал Вольфгангом, чтобы не забывал о волчьих корнях, значит. А откуда он взялся, кто его мать - никто не знает, только поговаривают…

– Что?
– еле слышным шепотом прервала Наташа слишком уж затянувшуюся паузу.

– Поговаривают, что мать его - настоящая волчиха, и сам он, выходит, на три четверти волк. Только я в это не верю, - неожиданно громко закончила она.

– Почему?

– Потому! Меня ведь и в дом-то взяли нянькой мальцу, сразу, как старик его привел. Живи он в лесу с волками - у кого бы говорить научился? А он уже и читал, и писал, правда, медленно, и в доме хорошо ориентировался, не спрашивал, что такое стул или стол, - стало быть, жил среди людей.

– Тогда кто же он?
– искренне заинтересовалась Наташа.
– Как вы думаете?

– Да разве ж я думаю, - смутилась старушка.
– Ничего я не думаю. Так, догадки одни.

– И все же?

Снова бросив быстрый взгляд в сторону двери в дом, за которой скрылся хозяин, та прошептала:

– Сирота он, вот старик и усыновил мальчишку.

– А кто тогда его родители?

– Какие-нибудь оборотни. Может быть, даже сам Вервольф - его как раз в тот год крестьяне завалили.

– Вервольф?
– встрепенулась Наташа, которой показалось, что она уже где-то слышала это имя.
– Кто такой Вервольф?

– Кто же, как не вожак их бывший, - хмыкнула Варвара.
– Разбойник настоящий! Бывало, на полную луну как соберет всю стаю, да как начнут куролесить! Я-то мало что о нем знаю, а вот старый хозяин только что не молился. Бывало, сядет с парнишкой, да и пошел разговор: Вервольф то… Вервольф это… и истории-то все страшные, про кровь, про месть, да про обман. А, бывало, пыль вытираешь или зайдешь в комнату по какой хозяйственной надобности - да и забудешь про все, заслушаешься. Умел старый хозяин рассказывать, что да, то да. Мальчишка даже смеялся: 'Закрой рот, Варвара, муха залетит!' Потом, конечно, всю ночь кошмары всякие снятся…

От воспоминаний на мутные старушечьи глаза навернулась слеза, тут же смахнутая рукавом.

– А правду говорят, что тот, кого оборотень укусит, потом сам становится оборотнем?
– заинтересовалась Наташа.

– Свят, свят, с нами крестная сила!
– Варвара принялась истово креститься.
– Это кто ж такие страсти рассказывает? Неправда это, никого они не кусают, так и передай!

– Кому?..
– но Наташа не успела выяснить этот животрепещущий вопрос - их задушевный разговор неожиданно был прерван громким стуком, раздавшимся, кажется, откуда-то из глубин дома.

– Варвара!
– громкий окрик хозяина заставил подскочить оцепеневшую было от удивления старую служанку, и она бросилась ко внутренним кухонным дверям с явным намерениям выполнить любое приказание господина. С проворством, свойственным молодости, ей наперерез кинулась Наташа:

– Сидите, бабушка, я сейчас сама сбегаю, узнаю, в чем дело!
– прежде чем та успела возразить, она уже скрылась за дверью.

После залитой светом кухни коридор за дверью казался темным и мрачным, но глаза быстро привыкли к полумраку, и Наташа безошибочно устремилась к источнику шума.

– Варвара, в дверь стучат!
– требовательный голос Вольфа раздался откуда-то сверху, похоже, со второго этажа: - Уснула ты, что ли?

Но Наташа уже была рядом с сотрясающимися от могучих ударов надежных дверных створок из толстых деревянных досок, покрытых искусным резным узором и перехваченных поперек коваными железными полосами, искусно вплетенными в орнамент. Приняв последний выкрик за формальное разрешение впустить нетерпеливых гостей, она с трудом отодвинула тяжелый массивный засов, удобно устроившийся в тугих пазах - видимо, им давно уже не пользовались и не смазывали.