Чтение онлайн

– Сами найдут! – усмехнулся Киэнн.

Поклонение змею

Аинэке тревожно металась под роскошным балдахином королевской опочивальни. Гадкая холодная тварь тугим кольцом обвивала ее стройные бедра, источая яд, обжигавший ей кожу. Чешуйчатая змеиная шкура отливала серебром и сталью, скользя по втянутому от ужаса животу, вот гадина уже ползла между ее грудей и поднимала плоскую равнодушную голову перед ее глазами. Аинэке хотелось кричать, но она знала, что как всегда не сможет. Желтый немигающий глаз повелительно взирал на нее сверху вниз, гипнотизируя, точно запуганную мышь. О, как она ненавидела его сейчас! Ненавидела того, чьи руки вручили ей гремучего гада, ненавидела того, чьи руки примут сей дар от нее однажды, того, чьим лицом – она знала наизусть! – сейчас обернется гладкая змеиная морда, посмотрит на нее маленьким сморщенным детским личиком, таким обманчиво невинным и схожим с ней самой. Ненавидела всех тех, кто сейчас пресмыкаются перед ней, но будут жить, когда ее саму примут ворота Аннвна. Деревянные пальцы вдруг сами собой разжались и живым капканом замкнулись на змеином горле! Торжествуя, королева метнулась к ярко пылавшему камину и швырнула извивавшуюся гадюку в огонь. Стальная цепочка чернела и рассыпалась пеплом, точно бумага, шипя в дикой ярости и беспомощно трепыхаясь...

Высокие двери королевских покоев отворились, четверо троллей с гоготом ворвались в ее спальню. Один схватил ее за волосы, другой разорвал полупрозрачный шелк ее ночной сорочки... Ее швырнули на пол, чья-то жуткая клыкастая морда приблизилась к ее лицу, смеясь и брызжа слюной. Казалось, ее маленькое эльфийское тело сейчас расплющит навалившейся скалой, разорвет в клочки, если прежде она не умрет от ярости и унижения! Аинэке завопила...

Она проснулась в холодном поту, как просыпалась всегда, каждую ночь. С нежностью погладила ядовитую кобру, по-прежнему сжимавшую ей бедра. Они все истекут кровью, прежде чем она умрет. Она заставит их всех страдать. Каждого из них, потому что никто не безгрешен перед ней. Медленно, мучительно, сладостно...

***

Скорей всего, замок фоморов и вправду пустовал уже не первое десятилетие. Однако, время почти не коснулось его – если, конечно, такое понятие как «время» и вовсе существовало в искаженной реальности Царства Смерти. Не считая подземного источника, в замке – на самом верху бесконечно высокой башни - нашелся заброшенный смотровой пост, ниже – несколько оружейных, судя по всему, персональных и поистине королевских, однако изрядно опустошенных неведомо кем, с десяток столь же роскошных, но не убранных опочивален, над которыми, казалось, так и витал некий бесплотный дух уныния и отчаянья, пристроенные к ним мраморные купальни, ныне сухие, точно белый лик солончаковой пустыни, длинный парадный зал с двойным перламутровым троном, увенчанным все теми же красноухими псоголовыми змеями, две-три комнаты для слуг и, наконец, библиотека. Которая и стала местом непрестанного обитания одержимой чтением фоморки-подменыша. Загадочным образом чуждые руны, пестревшие на глади фоморских манускриптов, все больше складывались в ее мозгу в знакомые и понятные слова, фразы и мысли, точно она вспоминала давно забытый язык. К слову сказать, только теперь она начала задумываться о том, на каком языке говорили фейри. Он смутно напоминал ей то ли древнеирландский, которого она почти не знала, то ли дикую помесь гэльских языков и наречий, с которыми была знакома ненамного больше. Нет, с ней-то они, по большей части, говорили по-английски, а вот между собой... И, тем ни менее, гостья из Сенмага точно чувствовала сокрытый смысл незнакомых слов и с легкостью понимала их.

Фэйри, сидевшая по-турецки прямо на полу сего храма мудрости, отложила в сторону очередной свиток и обернулась. Судя по всему, уже свыкшийся со «стеклянностью» башни Инис Гвид-Ринн Киэнн сейчас поднимался по лестнице, ведущей из зала в библиотеку. Дверь действительно распахнулась, явив его довольную рожу:

– Этт, с нижнего этажа на тебя открывается такой восхитительный вид, что не будь Шони мак Грайн пьян так, как он пьян сейчас – я уверен, что число твоих посетителей увеличилось бы по меньшей мере на одного!

Фэйри закрыла лицо ладонью:

– Киэнн, сколько тебе лет?

– Эээммм, – несколько смущенно протянул эльфийский король, – много, но знаешь...

– Не верится, – отрезала Фэйри, снисходительно улыбаясь. – Ведешь себя как мальчишка!

Киэнн прикрыл дверь, небрежно прислонился к «стеклянной» стене, пожал плечами, по-прежнему поглядывая на нее с некой странной смесью лукавства и смущения:

– Ну, я же все-таки полуэльф... и потом, видимо, Нэмайна была в некоторой степени права... и когда заняться мне нечем – а заняться мне в данный момент исключительно нечем...

– Кстати, о Нэмайне, – вновь оборвала его Фэйри. Она решительным движением смела в сторону разбросанные вокруг свитки манускриптов и кивком пригласила короля присесть: – Не хочешь посвятить меня в ваш с нею «заговор»?

Киэнн как-то сдавленно застонал и, утратив игривую самоуверенность, сполз вниз по стене, опустившись на корточки:

– Черт, нет!

Пока Фэйри озадаченно смотрела на него, подыскивая нужный вопрос, он точно переступил какую-то внутреннюю преграду и продолжил:

– Забудь! Я не имею права. Она – моя дочь.

Фэйри скривилась:

 – Слушай, не начинай! Или с тобой вдруг случился приступ отцовской любви?

Киэнн глянул на нее с откровенным упреком:

– Издеваешься? – Ты смогла бы любить топор палача, занесенный над твоей головой? Нет, Этти, у Дэ Данаанов это чувство ампутировано напрочь. Дело не в этом... В общем, это была исключительно дурная идея. К счастью, теперь она неосуществима.

– Что такое? – она наградила его насмешливым взглядом. – Ты уже не хочешь вернуть себе заветную королевскую власть над всем Маг Мэллом и вздорными девицами, вроде меня? Или же ты просто боишься?

Киэнн равнодушно кивнул:

– Скорей второе. Да, готов признать себя трусом, если пожелаешь.

Фэйри прикусила губу, недоверчиво прищурившись:

– Что-то не верится. Ты вернулся в Маг Мэлл, хотя и знал, что идешь навстречу верной смерти. Вышел живым из костяной темницы. Рискуя собственной шкурой, вырвал нас троих из лап своей милой дочурки. Прогулялся со мной по миру мертвых и вошел в логово заклятого врага. И что же, после всего этого, могло тебя испугать?

Киэнн криво усмехнулся:

– По-моему, ты сильно преувеличиваешь мою роль во всех перечисленных событиях. Но…

Он еще на какое-то время замолчал, потом, похоже, решился:

– Что ж, я расскажу тебя.

И вновь притих, точно соображая, с чего начать. Судя по всему, так и было, ибо начал он довольно сбивчиво и непоследовательно:

– Тебе никогда не приходило в голову, что правление Дэ Данаанов висит на волоске?

– На волоске из некой чудовищной стали? – довольно холодно сыронизировала она.

Он кивнул и вновь как-то бессистемно перескочил:

– Глейп-ниэр – это не Кольцо Всевластья, детка. Его нельзя потерять, выбросить или уничтожить. Пока он при тебе – ты сам точно прикован к нему. Ты его пленник. До тех пор, пока кто-то другой не согласится принять его из твоих рук.

– Боже, какая жертва! Прямо весло паромщика из сказки про…– не сдержала было ехидства Фэйри, но тут же осеклась, увидев, что лицо короля исказилось гримасой неподдельной боли.

– Помолчи, Эйтлинн! – почти простонал он. – Я все тебе расскажу. И почти наверняка поплачусь за излишнюю откровенность. Ну да черт с ним...

Он опять сделал паузу, собираясь с мыслями:

– Так вот, фишка в том, что при смене владельца Глейп-ниэра добровольное согласие его прежнего хозяина не так уж необходимо. Важна только воля и согласие того, кто принимает этот дар. Конечно, владелец может воспротивиться таковому изъятию – о, еще как может! в конце концов в руках у него огромная сила! – если бы не одно «но»... – он опять покосился на нее с шаловливой веселостью: – Ты же, наверняка, в курсе, что такое «сингл-таргет»?

Фэйри опешила, пытаясь сообразить разыгрывает он ее как обычно или спрашивает всерьез.