Чтение онлайн

Вдруг — удар.

Жесткий, хлесткий удар по лицу.

Голова мотнулась.

— Очнись! — хриплый крик над ухом. — Очнись, дура!

Кто-то схватил её за плечи и рванул назад.

Корни заскрипели, не желая отпускать добычу.

— Руби! — заорал кто-то. — Игнат, руби!

Бах!

Выстрел.

Дробь (или соль?) ударила в корень в сантиметре от руки Алены. Щепки брызнули в лицо.

Корень дернулся и ослабил хватку.

— Тяни!

Рывок.

Алена вылетела из ловушки, упав на спину, на хвою.

Над ней склонился Игнат. Его лицо было белым, губы синими. Он дышал так, словно умирал.

Рядом прыгал Чур, держа в лапах нож Алены (она выронила его?).

— Живая? — просипел Игнат.

Алена схватилась за горло. Воздух казался ледяным после «квартирного» тепла.

— Миша… — прошептала она. — Там был Миша…

— Там была смерть! — рявкнул Чур. — Это Морок! Они ловят на то, чего тебе не хватает!

Алена посмотрела на свою руку. На запястье остались глубокие красные борозды. Еще минута — и она бы вросла в это дерево. Стала бы еще одним узлом на корнях Трех Сестер.

Она перевела взгляд на Игната.

Старик сидел на земле, выронив ружье. Он держался за левую сторону груди.

— Игнат?

— Нормально… — выдавил он сквозь зубы. — Отдача… сильная…

Он соврал. Это была не отдача.

Его сердце сбилось с ритма.

Алена подползла к нему.

— Таблетки? — спросила она. — У вас есть что-то?

Игнат покачал головой.

— Нету. Воды дай.

Алена дала ему флягу. Руки старика тряслись так, что вода пролилась на куртку.

— Уходим, — сказал Чур. Он смотрел на Ели с ненавистью. — Они голодные. Сейчас корни снова поползут.

Игнат с трудом поднялся. Он постарел лет на десять за эти пять минут.

— Идем, — сказал он. — Тропа там.

Он не смотрел на Алену. Но она знала: он спас её. Опять. Потратил остатки сил, которых у него и так не было.

Они побрели прочь от Поляны.

Алена оглянулась.

Три Ели стояли неподвижно. Но ей показалось, что в сплетении корней она видит лицо.

Лицо Михаила, искаженное злобой. Деревянное лицо.

«Ты вернешься…» — прошелестел ветер в кронах.

Алена отвернулась и ускорила шаг, поддерживая Игната под локоть.

Искушение комфортом оказалось страшнее монстров.

Они ушли от Поляны Трех Сестер, но ощущение липкого, сладкого ужаса преследовало Алену еще долго. Ей казалось, что запах кофе и дорогих духов всё еще висит на одежде, перебивая вонь болота.

Игнат сдал.

Если до Поляны он шел на упрямстве, то теперь он просто переставлял ноги, как автомат, у которого садится батарейка. Он больше не смотрел по сторонам, не проверял следы. Он смотрел только под ноги, тяжело опираясь на Алену.

Его вес давил ей на плечо. Старик был тяжелым, костистым.

— Игнат, — позвала Алена. — Нам нужно найти место. Прямо сейчас.

— Рано… — прохрипел он. Язык у него заплетался. — До Скита… еще километра три…

— Вы не дойдете, — жестко сказала она. — И я вас не дотащу.

Она огляделась.

Лес вокруг стал реже, но мрачнее. Ели уступили место корявым, черным березам и осинам. Земля под ногами чавкала.

Они входили в зону болот.

— Вон там, — пискнул Чур из кармана. — Сухостой. Выворотень.

Алена присмотрелась.

Метрах в пятидесяти лежал огромный ствол упавшей осины. Корни, вырванные из земли вместе с пластом почвы, образовали естественный навес, стену, защищающую от ветра.

— Туда, — скомандовал Чур.

Они доковыляли до выворотня.

Алена помогла Игнату сесть на сухую хвою под нависающими корнями. Старик сполз спиной по стволу, закрыл глаза и замер.

На секунду Алене показалось, что он умер.

Она схватила его за запястье. Пульс был. Слабый, аритмичный, похожий на трепыхание пойманной моли. Тук… тук-тук… пауза… тук.

— Живой, — выдохнула она.

— Пока живой, — мрачно подтвердил Чур, выбираясь наружу.

Домовой выглядел усталым. Его шерсть посерела, движения стали медленными.

— Надо греться, — сказал он. — Земля тепло тянет.

Чур достал заветную баночку с Угольком. Поставил её в углубление между корнями, как в нишу.

Красный свет озарил их маленькое убежище. Это был не костер, но даже этот слабый отблеск делал темноту менее плотной.

Алена сняла рюкзак. Книга внутри молчала. Видимо, на Поляне она потратила много сил на создание иллюзии и теперь «перезаряжалась».

— У нас одна банка тушенки, — сказала Алена, доставая запас. — И полбутылки воды.

Она вскрыла банку ножом.

— Игнат. Надо поесть.

Старик не открыл глаз.

— Не буду… — шепнул он. — Тошнит. Сами ешьте.

— Игнат!

— Не трать продукт, внучка, — он слабо махнул рукой. — Организм уже… отключается. Не примет он еду. Только хуже будет.

Алена посмотрела на Чура. Домовой печально кивнул.

— Не пихай в него, — сказал он. — Ему сейчас покой нужен, а не пищеварение.

— А ты? — Алена протянула банку Чуру. — Тебе нужно восстановиться.

Чур покачал головой.

— Я пас.

— Но ты же ел оладьи утром!

— То дома было, — вздохнул Чур. — Дома я плотный. А здесь…

Он поднял лапку и посмотрел на неё на свет Уголька. Лапка казалась полупрозрачной. Сквозь неё просвечивали корни дерева.

— Я развоплощаюсь, Алена. Медленно. Еда мне сейчас — как мертвому припарка. Я энергией питаюсь, а здесь её нет. Вернее, есть, но она гнилая. Чужая.

— И сколько ты протянешь?

— На пару дней хватит, — успокоил он. — Ешь сама. Тебе нужнее всех. Ты — несущая конструкция. Если ты упадешь — мы все здесь ляжем.

Алена посмотрела на банку.

Есть не хотелось. Горло сжало спазмом от страха и жалости. Но она знала: Чур прав. Она — единственная, кто физически здоров. Она — мотор этой группы.

Она начала есть. Механически. Заставляя себя глотать холодный жир и волокнистое мясо.

Каждая ложка давалась с боем.

Когда банка опустела наполовину, она отставила её.