Чтение онлайн

Как, черт возьми, мы вообще собираемся устроить барбекю сегодня… и при этом не закончить похоронами?

Лучшие друзья

Лэй

Напряжение висело в воздухе, как грозовая туча, готовая разразиться в любую секунду. Я ощущал вес каждого взгляда, каждой невысказанной мысли и каждого едва сдерживаемого порыва отдаться насилию.

Но, каким-то хреном, Мони удалось усмирить этих идиотов.

Меня до сих пор поражало, как легко они слушались ее, эти мужики, выросшие в том же хаосе и той же жестокости, что и я.

Мужики, которые уважали только силу, не боялись вообще ничего и не подчинялись никому.

И вот они здесь. Стоят. Потому что она так сказала.

Я смотрел, как она удерживала их внимание всего парой резких фраз, голос у нее был твердым, взгляд – несгибаемым.

В ней не было ни капли колебаний.

Ни тени сомнения.

И они это видели.

Они прекрасно понимали, что не стоит испытывать Мони на прочность, и казалось даже, что они боятся не оправдать ее ожиданий.

Это были мужчины, которые видели дерьмо похуже и сами творили его, мужчины, добивавшиеся уважения страхом и силой.

И все же, когда говорила Моник, они слушали.

Вот так и надо.

Я вдруг почувствовал такую гордость, что сам не ожидал.

С каждым днем я все яснее видел: Мони была не просто женщиной. Она была настоящей стихией, способной выстоять даже в моем мире – мире теней и опасности.

Вполне возможно, что она станет лучшей Хозяйкой Горы, чем была моя мать.

И хотя я все еще хотел убить Марсело, вырвать его гребаные кишки и скормить их Бэнксу, Моник держала все под контролем. Спокойно, четко, уверенно.

Так что мне пришлось заткнуть свою ярость и встать у нее за спиной.

Хорошая работа.

Дима наблюдал за мной и записал что-то еще в свой блокнот.

О чем ты, блядь, пишешь?

Я глубоко вдохнул, заставляя себя расслабить сжатые кулаки, и шагнул вперед, притянув Моник ближе к себе. Слова царапали горло, но голос я держал ровным.

– Дима, познакомься с Моник. Она – моя официальная Хозяйка Горы.

Моник слегка напряглась рядом, но я продолжал держать ее за талию, надеясь, что это поможет ей удержаться в настоящем.

Это было не для вида. Это была правда.

Она должна была понять, какой вес несет этот титул и какая ответственность за ним стоит.

Но мне самому нужно было, чтобы она знала: я здесь, рядом с ней, прикрываю ее в этом мире, где все решают смерть и силовые ходы.

Взгляд Димы метнулся к Моник, и на миг я увидел, как в его голове завертелись шестеренки, он оценивал ее, просчитывал.

А потом, будто по щелчку, его лицо смягчилось, превратилось в то самое обаятельное, почти обезоруживающее выражение, от которого даже моя мать когда-то теряла голову.

– Моник. – Он оторвал ручку от блокнота. – Рад, наконец, с тобой познакомиться.

Он не протянул ей руку для рукопожатия, но в его позе это читалось, в том, как он чуть подался вперед. У Димы всегда была тема с личными границами, особенно когда дело касалось новых людей.

И именно поэтому я задумался, зачем он вообще притащил сюда эту репортершу.

Я приподнял брови.

– И это отличный момент, чтобы ты объяснил, зачем она здесь.

С его лица тут же исчезло теплое выражение.

– Она?

– Репортерша.

Дима громко прочистил горло, в его случае это значило, что мне стоит быть поосторожнее.

Почему? Она тебе и правда так важна?

Следом он повернулся к ней:

– Это Роуз.

А потом... его голос изменился. В нем появилось что-то новое, странное, чего я раньше в нем никогда не слышал.

– Я безумно влюблен в нее.

Что?

Роуз моргнула.

Чен бросил на меня взгляд.

Я вспомнил, как больше месяца назад Чен показывал мне ее интервью в утреннем шоу Доброе утро, Парадайз-Сити.

Роуз была темной лошадкой, а в нашем мире такие могли обрушить все к хуям.

Я окинул ее взглядом.

– Ты лауреат Пулитцеровской премии, верно?

Она тепло улыбнулась:

– Да.

– Ты получила ее за большой материал про плохих парней.

– Группу коррумпированных политиков из Нью-Йорка, – ответила Роуз спокойно. Ее лицо было маской безупречного самообладания.

– Точно, – кивнул я. – Ты раскатала плохих парней.

Дима нахмурился и убрал блокнот.

Я снова посмотрел на Роуз.

– Мне очень понравилось твое интервью в Доброе утро, Парадайз-Сити. Кажется, ты тогда сказала, что приехала сюда, чтобы разобраться в преступности и насилии, которые разъедают Парадайз-Сити. Я правильно все запомнил?

Марсело и Бэнкс смотрели на нее, и, судя по всему, тоже не особо были ею очарованы.

Тем временем хмурый Дима нахмурился еще сильнее.

– Да, ты все правильно запомнил, – снова моргнула Роуз. – Ну… с тех пор многое изменилось.

Моник заговорила:

– Приятно познакомиться, Роуз.

Она бросила нам с Моник короткую, вежливую улыбку.

– Взаимно. Я уже кое-что слышала о вас.

– Ты что-то слышала обо мне? – Я заставил себя сохранить улыбку. – Было бы очень неприятно, если бы новости про синдикат «Алмаз» дошли до газет. Это было бы чертовски опасно.

Роуз дернулась.

Дима поморщился:

– Куда опаснее – угрожать ей.

Интересно. Он готов защищать ее от меня. Хм.

Роуз быстро собралась и выровняла выражение лица:

– Я не при исполнении.

– Но ты ведь все еще репортер, который мечтает разоблачить все зло в Парадайз-Сити?

Роуз не отступила:

– К счастью для синдиката «Алмаз», в Парадайз-Сити хватает куда более опасных ублюдков, чем вы.

– К счастью, – проговорил я, все больше находя ее... занятной.