Чтение онлайн

— Нет, это сделал мой отец, — еще одна лукавая улыбка. — Он очарован вашим появлением. Полуорков можно было ожидать, они ведь наполовину люди. Даже гарпий логично встретить, они никогда не покидали человеческих королевств, просто остались в фьордах Каледона. Но дракон? Фэйри? Его любопытство вполне объяснимо.

— Понимаю. Что ж, надеюсь, вы напишете ему длинное письмо со всеми новостями.

— Очень длинное, — она снова улыбнулась Белларанду. — Целую страницу придется посвятить такому прекрасному созданию.

Белларанд самодовольно встряхнул глянцевой гривой.

Да, она мне очень нравится.

Ты слишком падок на лесть.

А ты нудный.

Хотя этот словесный поединок с принцессой доставил ему некоторое удовольствие. Ее острый ум был очевиден, и при должной огранке она могла бы стать непревзойденным политиком и дипломатом.

— Он рад это слышать, принцесса. Встреча с вами доставила ему удовольствие.

На лице Изольды расцвело изумление.

— Вы можете с ним разговаривать?

— В некотором роде, — он постучал пальцем по виску. — Мы общаемся через магическую связь, соединяющую наши сознания.

Принцесса раскрыла рот от восхищения.

— Потрясающе! Вы должны рассказать мне об этом все!

Алларион улыбнулся.

— Когда-нибудь, принцесса.

Звук тяжелых барабанов заставил его насторожиться.

— Но сначала, думаю, вам стоит увидеть вот это, — он предложил руку и проводил принцессу из конюшни после ее прощания с Белларандом.

— Это барабаны? — спросила она, когда ритмичные удары стали громче.

Выйдя во двор, они окунулись в насыщенный свет предзакатного солнца. Толпа собралась вокруг импровизированной танцевальной площадки.

— Похоже, наследница добилась своего, — видя любопытный взгляд принцессы, он пояснил: — Орки исполняют свой брачный танец.

Глаза Изольды загорелись интересом, и они вместе присоединились к зрителям, жаждущим увидеть, как новый лорд-консорт танцует для своей невесты.

3

?

Несколько месяцев спустя

Лето пролетело, и ранняя осень принесла Молли множество хлопот. В Дундуран хлынул поток яблочного урожая, наступало ключевое время года, когда все таверны и пивные заключали контракты с сидровыми пивоварнями на следующий год.

Между этим, помощью в управлении таверной и шитьем новой одежды для девятилетней Рори, предпоследней из дядиного выводка, переживавшей уже третий скачок роста в этом году, у Молли буквально не оставалось свободной минуты. Она любила это время года — торги с пивоварами, совещания с другими владельцами питейных заведений. Воздух становился прохладнее, делая атмосферу в таверне менее удушливой, да и зимние сорта эля нравились ей куда больше летних.

Леди Эйслинн и лорд Хакон только что вернулись из поездки к его сородичам на юг — в какой-то далекий орочий город, который Молли даже представить себе не могла, — и настроение в городе стало почти таким же праздничным, как во время свадьбы.

С возвращением наследницы и приближающимися праздниками урожая Дундуран готовился к веселью. Молли уже записалась в замке и у мэра Догерти в качестве дополнительной помощницы на нескольких предстоящих мероприятиях.

Воодушевление от тех нескольких монет, заработанных на свадьбе наследницы, грело ее все эти месяцы. Она с нетерпением ждала новых возможностей. Еще несколько таких дней — и у нее накопится достаточно, чтобы…

Ну, она еще не решила, для чего именно. Но что-то важное. К следующему году.

Одна только мысль о предстоящих переменах, о чем-то, что будет принадлежать только ей, заставляла Молли буквально порхать между столиками, обслуживая сегодняшних посетителей. Даже привычная полуденная скука не могла омрачить ее настроения. Эти скромные сбережения означали новую жизнь — ее собственную.

Наконец-то она станет хозяйкой своей судьбы.

Жизнь Молли представляла собой череду хаотичных испытаний. В десять лет она потеряла обоих родителей во время страшной эпидемии, опустошившей окрестные деревни Дундурана. Сама Молли тоже тяжело заболела, и в те дни она порой жалела, что не последовала за родителями в загробный мир — какая может быть жизнь у изуродованной шрамами сироты?

Дядя Бром, младший брат матери, взял ее к себе, но это сложно было назвать милосердием. Городской шум, особенно гомон таверны, долго оставался для нее пыткой. До переезда она никогда не видела пьяных, а в первую же ночь столкнулась сразу с шестерыми. Столько людей, запахов и звуков — первые две недели она почти не спала.

Дядя Бром ожидал, что она будет работать. Как только Молли немного освоилась, он заставил ее носить заказы, убирать столы и мыть посуду. О том, что ей положено учиться, она узнала лишь когда кто-то донес на Брома в городской совет, и он был вынужден отправить ее в школу с другими детьми.

Молли надеялась обрести друзей, как в деревне, но оказалась безнадежно отсталой. Дети дразнили ее за деревенский акцент, с ужасом разглядывали следы оспы на руках и ногах, кричали, что она их заразит. Школу она быстро возненавидела, но продолжала ходить — лишь бы не быть в таверне.

Тело Молли сформировалось раньше, чем у других девочек. Грудь округлилась, бедра стали шире — и внезапно все мальчишки захотели с ней общаться. Сначала ей нравилось их внимание, а игра с ними научила ее выманивать монеты у старших посетителей таверны. Наблюдать, как это злит других девочек, доставляло своеобразное удовольствие, и Молли не стеснялась.

Главное, что она усвоила за это время — нужно знать границы. Для каждого мужчины эта черта была разной: переступив ее, они считали себя вправе прикасаться. Для кого-то достаточно было простого подмигивания, для других — доброго слова. Она также поняла, что ненавидит, когда ее хватают. Большинство не церемонились — лезли сразу, хватая все, что могли, пока не получали отпор. Так Молли развила в себе инстинкт самосохранения.

Именно этот инстинкт заставил ее однажды ночью бодрствовать, насторожившись. Когда в глухой тьме скрипнула дверь, и она узнала тяжелую поступь дяди, Молли действовала. Брошенный в темноте кинжал рассек рукав его рубахи.

Убирайся и больше не смей сюда заходить, прошипела она в темноту.

И он послушался. Слава судьбам, больше он не пытался.

Ее дядя был трусом до мозга костей. Именно это она ненавидела в нем больше всего. Как и многие трусы, он был задирой, получавшим удовольствие от издевательств над теми, кто слабее. К несчастью, природа наградила его толикой обаяния и в молодости — привлекательной внешностью, что позволило ему далеко продвинуться.

И завести пятерых детей.