Чтение онлайн

Она взмолилась.

— Не заставляй меня идти с ним…

Борода Брома дернулась.

— Ты умница, справишься. Сделай это ради малышей. Они больше никогда ни в чем не будут нуждаться, Молл.

Груз этого «выбора» — хотя выбора, по сути, и не было — давил невыносимо. Оба знали — когда речь заходила о детях, у нее не оставалось шансов. Молли любила кузенов и желала им всего, чего сама была лишена.

Если деньги фэйри могут это купить…

— Клянешься? Деньги пойдут на них?

— Клянусь своей жизнью.

Она еще мгновение вглядывалась в его лицо, сомневаясь, верить ли. Возможно, суммы хватит — даже если он, как обычно, потратит часть на свои прихоти, — чтобы обеспечить Брайана и девочек.

Брайан, которому уже двадцать и который сбежал из таверны при первой возможности, сможет бросить ненавистное ученичество и оплатить обучение рыцарскому делу. Такой взлет возвысит всю семью — они обретут уважение. Мерри сможет развить блестящий ум в академии Глеанны, где ее таланты оценят. Нора, Рори и Уна получат приданое или наследство для старта в жизни.

— Ладно, — выдавила она сквозь ком в горле.

Она говорила искренне, даже когда наступило утро, озарившее ситуацию сюрреалистичным светом. Молли будто плыла сквозь день — ее внимание, как солнечные лучи, с трудом пробивалось сквозь утренние тучи. Она словно со стороны наблюдала, как собирает свои скудные пожитки в два холщовых мешка.

Весь день Бром крутился рядом, напоминая об обещании и о том, что оно значит для семьи Даннов. Он то исчезал по делам, то появлялся вновь, проверяя, здесь ли еще Молли, и по-прежнему ли она согласна.

Настолько «согласна», насколько может быть купленная невеста.

Раздражение наконец вывело ее из оцепенения. Вспышкой гнева, который она годами училась сдерживать, она вытолкала его из комнаты и захлопнула дверь перед самым носом.

— Я же сказала, что согласна! — крикнула она в дверь.

За дверью раздалось ворчание:

— Пойду узнаю, что задерживает мэра.

Молли фыркнула с отвращением и резко развернулась, чтобы продолжить сборы.

Все четыре девочки столпились в ее комнате: младшие — умница Мерри, сорванец Рори и болтушка Уна — устроились на узкой кровати, а шестнадцатилетняя Нора, самая старшая и высокомерная, вертелась у окна, якобы разглядывая вещи, которые Молли решила не брать с собой. Хотя сама же язвительно заявляла, что ей ничего не нужно.

На самом деле, Нора просто не могла остаться в стороне. Как бы ни важничала, упустить что-то столь значительное она боялась.

Не смутившись вспышкой гнева Молли, младшие снова принялись вслух гадать, каков фэйри и его дом.

— Думаешь, там все светится магией? — спросила Мерри.

— Наверное, он живет на дереве, — выпалила Рори. — Разве они не любят природу и все такое?

— Это глупо, — фыркнула Нора. — Никто не живет на деревьях.

— Много кто живет на деревьях! — парировала Рори.

— Белки, еноты, птицы… — начала перечислять Уна всех известных ей существ.

— Это животные, — с отвращением парировала Нора. — Он же мужчина. Фэйри. И куда бы его единорог поместился в этом сказочном дереве?

— В соседнем дереве, естественно, — ответила Рори просто чтобы позлить сестру.

Нора, всегда такая вспыльчивая, скривила губы в брезгливой гримасе.

— Это глупый разговор. Все знают, что он купил старое поместье Скарборо, так что это, наверное, просто затхлый дом.

Уна ахнула от восторга:

— Ты будешь жить в большом доме?

Молли постаралась улыбнуться.

— Похоже на то.

— Старом, — вставила Нора. — Наверное, без полов и мебели.

— Очаровательно, Нора, спасибо.

Нора закатила глаза.

— Давайте поговорим о другом. Что мы будем делать с этой комнатой? Здесь лучшее окно. Я думаю, она должна достаться мне. Я старше.

Она подняла взгляд, не получив ответа от сестер. Молли тоже посмотрела вверх, ожидая хотя бы одного возражения — просто из принципа.

Трое младших девочек смотрели на Молли с поникшими лицами.

— Тебе правда нужно уезжать? — писклявым голоском спросила Уна.

Сердце Молли сжалось, и она тут же опустилась перед ними на колени. Девочки повисли у нее на шее, а Уна расплакалась.

— Эй, ну что вы, — успокаивала их Молли. — Все будет хорошо. Вы даже не успеете по мне соскучиться.

Уна мотала головой, вытирая слезы и сопли о ее шею:

— Нет, успеем! Мы никогда тебя не забудем!

— Знаю, родные. Я обязательно приеду в гости. Это ненадолго.

— Фэйри это обещал? — спросила Нора. Без злобы, но Молли все равно бросила на нее сердитый взгляд поверх головы Уны.

— Мы еще не говорили, но это неважно. Раз я сказала, что приеду — значит, приеду.

— Вы не говорили? — с подозрением переспросила Нора. — А вчера вечером…

— Неважно. Я с ним поговорю.

Девочки, кажется, успокоились, и следующие несколько минут Молли вытирала слезы, хотя ее собственное сердце разрывалось от боли.

Она не хотела их покидать.

Да, она строила планы уехать. У нее были припрятаны монеты — теперь аккуратно упакованные в один из холщовых мешков. Но она не собиралась уезжать далеко — возможно, просто в другой район, чтобы начать новую жизнь. А со временем, может быть, девочки смогли бы перебраться к ней, по крайней мере младшие.

Все ее планы, какими бы туманными они ни были, рассыпались в прах. Они были незначительными, но принадлежали ей — а теперь стали тоньше дымка.

Ее жизнь снова выходила из-под контроля, и Молли сглотнула подступившую панику.

Ужас застрял у нее в горле, когда в дверь резко постучали, и за ней раздался голос Брома:

— Они здесь — мэр и фэйри. Пора.

С бешено колотящимся сердцем, Молли выпроводила кузин из комнаты:

— Идите уже. Мне нужно переодеться во что-то подходящее.

Девочки бросили на нее неуверенные взгляды, но Молли закрыла дверь и перед ними. Она не выносила их потерянных лиц — это делало предстоящий отъезд слишком реальным, даже когда она стояла в своей спальне, наслаждаясь последними мгновениями свободы.

Этого не может быть, стонало ее сердце, пока она механически надевала лучшую одежду.

Горькая усмешка вырвалась у нее, когда она осознала, что ее самый нарядный корсет и юбка — те самые, в которых она обслуживала свадьбу наследницы. Коричневый корсет с белыми рукавами и желтая юбка были украшены ее собственной вышивкой, лучшей из всех, что она создавала. Но мысль, что на обряде рукобития она будет в одежде служанки, заставляла ее внутренне сжаться.