Чтение онлайн

— Ага-а.

Не успела Молли возразить, как другие служанки уже спешили расспросить о фэйри, подходившем к ее столику. Все, что ей оставалось — яростно подавлять предательский румянец.

Неважно, ел ли фэйри или пил. Совершенно неважно, что он делал. Это ее не касалось. Для него она была всего лишь диковинкой — «посмотрите на эту человечку с пышной грудью, как забавно», не более того.

У него не было ни единой причины обращать на нее внимание. Она не была особенной. Просто Молли — сирота, служанка, человек, с горсткой монет за душой, и все.

Даже жизнь, о которой она мечтала — полная семьи, уюта и тепла — не стоила внимания такого существа, как фэйри. Особенно того, кто держался с большим изяществом и достоинством, чем все благородные Дарроуленда вместе взятые. Она не знала, ведут ли себя другие фэйри иначе, но его безупречные манеры и осанка кричали об аристократизме.

Человеческие дворяне едва замечали служанок — разве что в поисках мимолетной забавы во время попоек. Почему фэйри должен был быть иным?

Пока служанки хихикали и сплетничали, она начала наливать сидр слишком резко, и напиток перелился через края кружек. Молли заставила себя вздохнуть и сосредоточиться. Пролитый сидр не принесет лишних монет.

Неважно, что думает фэйри.

Молли была Молли — пусть и немного богаче после сегодняшнего дня — и это было совершенно нормально.

Но что, если…

?

Конюшни стали тихим убежищем от шумного свадебного двора. Алларион вошел в царство ароматного сена и довольного ржания лошадей.

Поднеся кружку к носу, он вдохнул запах сидра, который налила ему Молли. Горьковато-сладкий букет с нотами яблока и патоки смешивался с терпким алкогольным послевкусием.

Алларион не мог вспомнить, когда в последний раз что-то пил. Фэйри не нуждались в пище — магия служила им источником жизненных сил. Они не выращивали урожай, а животных использовали лишь для шерсти, кожи или молока при изготовлении мыла и настоек. Он даже не был уверен, сохранились ли у него внутренние органы для переваривания. Разумеется, рот должен был куда-то вести, но прошло так много времени с тех пор, как…

Взрыв девичьего смеха заставил его очнуться от раздумий. В последний раз понюхав сидр, Алларион оставил кружку на тюке сена. Ему нужна была лишь минута с Молли — а получил куда больше. Он видел, как расширились ее зрачки при его появлении.

Как и все люди, она боялась его… но в ее случае чувствовалось нечто иное. Нечто завораживающее.

Надежда — опасный порок, сжимающий его грудь болезненным тисками.

Может, удача не отвернется от него, пока он не осуществит последний замысел?

Углубляясь в конюшню, Алларион последовал за звуками смеха и лошадиного ржания. Неудивительно, что принцесса оказалась у загона, где Белларанд устроил свой импровизированный двор.

Единорог обожал навещать Дундуран по простой причине: местные лошади встречали его как триумфатора. Единороги всегда внушали страх и почтение не только «двуногим», как называл их Белларанд, но и всем животным. Будучи единственным единорогом в радиусе сотен миль, он явно наслаждался вниманием замковых скакунов.

Конечно, Белларанд никогда в этом не признался бы.

Приблизившись, Алларион увидел, что его строптивый скакун демонстрирует один из любимых трюков — выводит символы острым кончиком рога на земле.

— Вижу, вы уже познакомились, — произнес Алларион.

Четыре телохранителя принцессы вздрогнули, схватившись за рукояти мечей, но принцесса Изольда лишь улыбнулась Аллариону.

— Действительно. Кажется, он пишет свое имя для меня, — она кивнула на царапины в грунте загона.

Его невозможный скакун определенно писал не имя, а нечто куда менее приличное, не предназначенное для ушей юной принцессы.

Это же смешно, настаивал совершенно несмешной жеребец.

Вовсе нет.

Белларанд фыркнул, встряхнув гривой из шелковистой черной шерсти. Принцесса Изольда ахнула от восхищения, за что удостоилась серии довольных кивков.

Эта мне нравится, заявил Белларанд через их ментальную связь.

Тебе нравятся все женские особи.

Они ценят статную фигуру и блестящую шерсть.

Алларион сдержал желание закатить глаза — чисто человеческий жест, который Равенна переняла в юности и передала ему.

— Позвольте представить жеребца Белларанда Черного, ваше высочество. Сына Буэселлы Отважной, внука Вортигерна Безжалостного, грозного скакуна северных земель. Он рад знакомству.

Белларанд с театральным изяществом склонился в поклоне, вытянув переднюю ногу и опустив длинную голову.

Эта двуногая — принцесса?

Да, так что веди себя прилично.

В ответ Алларион получил раздраженный взмах ушами, но если принцесса Изольда и заподозрила немой диалог между всадником и скакуном, то не подала виду.

— Вы оказали честь жителям Дарроуленда, посетив свадьбу их наследницы. В толпе только и разговоров было о восторге, когда объявили о вашем приезде.

Принцесса Изольда улыбнулась мягко, но в ее глазах вспыхнул острый интерес, когда она повернулась к нему.

— Моя мать прониклась симпатией к леди Эйслинн через их переписку. История с мятежом ее брата была неприятной, и мать хотела выразить поддержку, даже не имея возможности приехать лично.

— Часто ли вы путешествуете по Эйреане, ваше высочество?

— Никогда прежде, — ее глаза загорелись восторгом. — Это моя первая поездка за пределы Глеанны.

— А, понимаю. Значит, великое приключение.

— Не такое уж великое. Дундуран не так далеко.

— Возможно, но для грандиозного приключения не обязательно уезжать далеко от дома.

Принцесса усмехнулась.

— Полагаю, вы правы. И мне здесь очень нравится. Столько интересного можно увидеть, со столькими поговорить, — ее взгляд снова остановился на нем, и Алларион понял, что перед ним умное существо, чья проницательность развита не по годам. — Я готова была проехать куда дальше, чтобы увидеть фэйри и его единорога.

— Рады, что смогли оправдать ваше путешествие, ваше высочество.

— Одинокий фэйри… Кажется, никто прежде о таком не слышал.

Алларион вежливо улыбнулся, отчего ее стражи содрогнулись.

— Мои причины были весьма необычны, заверяю вас. Но можете не опасаться, им не суждено последовать за мной сюда.

— Как загадочно. Надеюсь, когда-нибудь вы мне расскажете.

— Возможно, принцесса.

Он на мгновение задумался, затем спросил:

— Ваша мать отправила вас лишь выразить поддержку… или же познакомиться с «чужаками», прибывшими в Дарроуленд?